— Вы мне не доверяете? — оскорбился Оленев.
— Не доверяю, — не дрогнув, подтвердил Олег. — Людям верить можно лишь в исключительных случаях, а главам родов и вовсе нельзя ни при каких обстоятельствах.
Пришлось искать терминал ИМА, отправлять бумагу, и как только в телефоне Песцова в официальном приложении появился значок регистрации нового договора с родом Оленевых, Олег заявил:
— Ну что, я готов открыть вам тайну золотого ключика. То есть, секрет господина Бурова.
Михаил Юрьевич обратился в слух.
— Итак, Буров занимался торговлей людьми, оружием и наркотиками. Думаю, вам позвонят из ИСБ послезавтра утром. У вас есть время подготовиться и подстелить себе соломки.
Михаил Юрьевич Оленев был вынужден признать: сделка оказалась выгодной. Он сэкономил деньги, выиграл время, сохранил репутацию и, если подумать, попутно получил еще массу бонусов. Но всё-таки зудело в душе: негоже отдавать полмиллиона какому-то там нищему захудалому роду. Да ещё этот перстень… Едва увидев, как Песцов ставит печать, Михаил Юрьевич тут же сообразил: вот чего хотела Ульянка! Если бы её финт удался, она могла бы при желании ставить такие печати, фабрикуя документы от имени Львова. Это, будучи применено в нужный момент, стало бы сильнейшим козырем в подковёрных играх. Жаль, подобный перстень Оленевых потерялся во время Последней Магической Схватки. А вот у Песцова неведомо как сохранился.
Всё нутро Оленева восставало против этой несправедливости. По-хорошему, перстень нужно отобрать, он и Оленевым пригодится. А заодно уничтожить документ и отозвать регистрацию договора. С перстнем Песцова это сделать будет легко. Только вот как такую махинацию провернуть? Сам он светиться не может, не должен, не имеет права. Если авантюра не удастся, и дело дойдёт до арбитража, полумиллионом он не отделается. Конечно, договор существует всего лишь в двух экземплярах, но на грех и палка стреляет. Подробности о падении рода Орловых известны всей империи. Сохранит этот Песцов где-нибудь в Сети заверенную электронную копию, и она непременно вылезет при разборках.
Поддавшись охватившему его раздражению, Михаил Юрьевич вскочил на ноги, пробежался по кабинету. Неужели нет средства избежать платежа? После еще пары забегов, он остановился посередине комнаты, осенённый: есть же Улька! И как он сразу о ней не подумал?
Толку от неё всё равно никакого. Из цариц погнали, с перстнем она обгадилась, теперь даже младшие девки над нею смеются. А она от этого звереет. Того и гляди, на родовичей кидаться начнет. И, главное, у неё на этого Песцова зуб такой, что намекни ей правильно — не пойдет, а побежит обидчику своему гадости делать. Велишь поймать — поймает, велишь убить — убьёт, причём непременно собственными руками.