— Спасибо, — улыбнулась Ставрида.
Как! Она может улыбаться? Олег видел этот номер впервые. И надо сказать, что улыбка ей необыкновенно шла. Улыбающаяся Анна Алексеевна переставала выглядеть сушеной воблой и становилась просто излишне худоватой дамой средних лет. Даже несколько симпатичной.
— Я надеюсь, в ближайшие годы гимназия совершенно преобразится, — горделиво добавила она.
— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся в ответ Песцов. — Наконец-то место директора занял действительно достойный этого человек.
Это что, Ставрида засмущалась? Покраснела? Едва заметно, но всё же. Чудеса! Вот, что лесть животворящая делает!
— И какое у тебя дело? — спохватилась Ставридина.
— Самое что ни на есть пустяковое. Я хотел навестить Павла Семёновича.
— Отрезкова?
— Именно. И узнал, что он уволен. Вот и зашел спросить его адрес. Наверняка ведь в личном деле он имеется.
— Конечно. Сейчас найдем. Может, чаю?
— Нет, Анна Алексеевна, спасибо. Меня машина ждет.
— А-а! Ну, хорошо.
Ставридина нажала на пульте кнопку интеркома.
— Маргарита Георгиевна, принесите мне личное дело Отрезкова.
Через пару минут под грохот каблуков ворвалась Горгоновна. Бережно положила картонную папку на директорский стол и удалилась, вновь лишь прикрыв дверь.
Олег, покачав головой, не поленился встать и устранить непорядок.
Тем временем Ставридина перелистала бумаги в тощей папке и выписала на отдельный листок адрес и телефон.
— Вот, пожалуйста. Павел Семёнович после увольнения переехал, но на всякий случай оставил свои координаты.
— Спасибо, Анна Алексеевна. Вы меня просто выручили.
— Пустяки, это не стоило труда. Непременно заходи еще. Я рада, что ты не забываешь свою, так сказать, альма-матер. Ну и, к тому же, всегда приятно видеть плоды своей работы.
Где-то в Воронеже
Название нужной улицы не слыхали ни Олег, что было неудивительно, ни Наталья Степановна, что было довольно странно. Находилась она в каких-то подозрительных кварталах, практически в трущобах, в которых царил стойкий запах помойки. Номеров на домах не было, но тут всех спас навигатор. Оставив девушку караулить машину, Песцов отправился на переговоры.
Дверь в подъезде отсутствовала. От неё осталась лишь одна доска, висевшая на перекрученных петлях. На лестнице воняло всем подряд: дерьмом, пригоревшей едой, палёной резиной, тухлятиной и еще какой-то неназываемой хренью. Лампочки были частью разбиты, частью потырены. Разруха! Причём сразу во всех местах.
На одном из подоконников сидела пара юных колдырей и таращилась в окно.
— Во! Кролики сами идут! — обрадовался один при виде Песцова. — Пыря, давай разводить.