Игнат вскинул бровь.

— Талантливый молодой человек.

— Весьма. Я теперь, кстати, тоже, — решил уже до конца сознаваться я.

— Что, талантливый? — усмехнулся Игнат.

— Танцами занимаюсь, — я пропустил насмешку мимо ушей. — У нас в университете проходит конкурс танца.

— Хм, интересно.

— Что, в твои времена такого там не было? — я поставил на поднос пустую чашку и, оперся на подлокотник.

— Я не говорил, что закончил Императорский, — смутился гувернер.

— Да тут и говорить ничего не надо, и так понятно. То же мне, конспиратор. А в каком году, кстати?

— Хочешь порыться в университетском архиве — ройся. Я тебе эту задачу не собираюсь облегчать. Так что там с танцами?

— Конкурс будет через три недели. Алексей танцует соло, мы с его сестрой в паре. Танго.

Игнат поднял уже две брови.

— Красивая? — спросил он, и, видя непонимание на моем лице, пояснил. — Партнерша.

— Обычная, — я пожал плечами.

— Тогда ради чего участвуешь? Или это твой изобретатель тебя туда затянул?

— Ага. Хочу завоевать его расположение, ну и заодно «нагнуть» одного зарвавшегося гада.

— Эх, — вздохнул гувернер. — Вот так ты не выделяешься?

— Не волнуйся, мы его совсем немножечко «нагнем» и все, — я показал степень нагиба чуть разведя большой и указательный пальцы,

— Немножечко? — недоверчиво прищурился Игнат.

— Самую малость. Хотя, кого я обманываю! — улыбнулся я. — По полной мы его «нагнем». Чтоб неповадно было.

— И как зовут этого счастливчика?

— Григорий Беркутов, — выпалил я.

Рука гувернера замерла, не донеся чашку до рта. Пару мгновений Игнат просидел так, а потом поставил ее на стол.

— Вы смерти ищете? Семья Беркутовых — не те люди, которые так просто дадут посадить себя в лужу.

— Насколько мне известно, отношения между отцом и сыном Беркутовыми далеки от идеала, — фыркнул я.

— Внутри они могут быть какими угодно, но если Беркутов старший посчитает, что унизив его сына, ты замахнулся на весь клан — вы костей не соберете. А от твоего чудо-мальчика из Рязани даже записи в книге регистрации рождения не останется. Да и от тебя, учитывая, что ты мелкий выскочка и не имеешь веса в обществе.

Я убрал улыбку с лица и серьезно посмотрел на гувернера.

— Помяни мое слово, Игнат Семенович, если кто-то будет стоять между мной и моей целью — он об этом пожалеет. Будь-то Беркутов или Дорохов, или еще кто-то.

— Я боюсь за тебя, Тимофей. Ты все еще не понимаешь, куда лезешь, — с нажимом сказал гувернер. — Остановись, пока не поздно.

— Я уже говорил, и повторю сейчас. Ты всего лишь наемный работник, я тебя не держу. Дверь открыта, — резко ответил я, откидываясь в кресле,