— Тимофей, что случилось? — воскликнул он, но, оказавшись на последней ступеньке и поняв, что все целы и никто не истекает кровью, остановился и сурово посмотрел на меня. — Напились⁈

От такого заявления даже полубесчувственный Воронцов вскинул голову и попытался собрать растекающееся тело, чтобы доказать несправедливость обвинения.

— Не говори ерунды! — возмутился я, удобнее перехватывая Лешку, и проходя мимо гувернера наверх. — Сделай чай, и добавь то, что Агата так усердно прячет за банкой с мукой.

— Да что случилось то, если не напились?

— Искупаться решили, — неожиданно проскрипел Воронцов, вскинув голову и тут же уронив ее.

— Тимофей!…

— Игнат, все потом! — ответил я уже со второго пролета лестницы.

Когда дверь Лешкиной комнаты открылась, и в нее сначала неспешно вплыл поднос с дымящимся чайником и чашкой, затем вошел гувернер, а следом, едва не наступая ему на пятки, ввалился Остапов, картину они увидели весьма интересную.

На стуле, в одеяле с головой, словно огромный мотылек в коконе, сидел уже почти бодрый, но все еще слегка подрагивающий, Воронцов. Я ходил вокруг и водил над ним руками, как ярморочный фокусник на городской площади в Атлуме.

— Ну наконец-то, Игнат! Тебя за смертью посылать! — недовольно пробурчал я, остановив ладонь на уровне Воронцовского затылка.

Гувернер промолчал, но с очень красноречивым выражением лица поставил поднос на комод возле кровати и налил чай в чашку, не забыв прилично булькнуть туда содержимого той самой тайной бутылочки домоправительницы.

— Может, все же объяснишь, что произошло? — Игнат передал Лешке чашку. — Во что ты опять влип⁈

Алексей одновременно виновато и благодарно посмотрел на гувернера, заслужив от него, в свою очередь, сочувственный взгляд.

— Да, Тим, объясни, пожалуйста, — поддержал Игната Никита.

— Почему это я влип? — я остановился и удивленно развел руками. — Это вот, у Алексея Константиновича надо спрашивать.

— А я говорил, что не хочу никуда идти! — раздалось из-под одеяла.

Я заглянул в кокон, чтобы увидеть наглые Воронцовские глаза.

— Что? — спросил Алексей и отхлебнул чай.

— А то, что я тебя не заставлял пить неизвестно что с непонятной девицей. Тебя опоили усыпляющим веществом, — об этом мне буквально минуту назад сообщила Мико.

Воронцов виновато втянул голову в плечи, отчего почти полностью исчез в стеганых складках.

— Все Софье расскажу, — мстительно прошипел я.

— Не надо, — попросило одеяло.

— А дальше-то что было? — Никита сел на кровать, потому что единственный стул в комнате занял Игнат в ожидании красочного рассказа о похождениях Алексея.