— Да уж, точно, — сняв картуз, он основательно поплевал в ладонь и только после этого стал приглаживать волосы. Все никак расческой пользоваться не хотел. — Совсем гунявый был… Считай, за душой толком ничего и не было. А сейчас…

Бросил взгляд на стройку, и снова расцвел. Все кипит, шумит, движется. Часть нового торгового дома уже поставили на фундамент, крышу начали стелить. Скоро заморским мрамором лицевать станут. Тогда, вообще, весь город сбежится. Хотя и сейчас зевак хватало, все заборы вокруг стройки оседлали и висят глазеют.

— Еремей Аристархович, мое почтение! — отрывая купца от благостных мыслей, перед ним согнулся в поклоне невысокий плюгавенький мужичок. Измазанный в краске, в невообразимого цвета одежде, он застыл в просительной позе застыл. — Еремей Аристархович, так обещали ведь название для вывески, а его все нет. Рисовать же надо, — законючил тот. — К сроку не поспеем. Может придумали уже?

Сивоха в ответ грозно гаркнул, заставляя замолчать художника:

— Чего шумишь, баламут⁈ Успеется! А надо будет, исчо раз рисовать станешь! Понял?

Сам же полез за пазуху модного пиджака на две пуговки и достал оттуда небольшой листок, который тут же начал важно разворачивать. Его компаньон только-только бумажку с названием прислал. Сивоха сам еще не смотрел.

— Так… Ух ты! Игрушечный мир! Звучит, однако, — он чуть покатал название на языке, привыкая к его необычному звучанию. — Значит-ца, целый мир игрушек! Разумно, разумно.

Чего греха таить, не тольконазвание, но и вся идея с таким салоном пришли от компаньона. Этот странный парнишка пришел к нему с месяц назад и прямо с порога огорошил, что теперь они будут строить самый роскошный в империи, а может во всей Европе, магазин игрушек. Хватит, мол, в ларьке эксклюзивом торговать, надо на мировой рынок выходить. Сивохе тогда даже чуть струхнул, особенно, страшного слова «экслюзив». Вдруг, это магическое заклинание такого, от которого прямо здесь в жабу обратишься.

— Разумник. Так кумекает, что не всякий мудрец может, — удивленно покачал купец головой, теперь вспоминая своего компаньона. И неудивительно, ведь, многие последние перемены в его жизни связаны именно с ним. — С таким точно не пропадешь…

Пока он так бормотал, художника уже и след простыл. Тот, получив, что нужно, уже умчался работать. Ведь, сроки, и правда, «горели». Скоро открывать должны будут.

— Ладно, хватит. Пора трапезничать, — буркнул он, услышав голодное бульканье в животе. Пора, значит, подкрепиться. — А то с этими трудами, недолго и…

На собственной коляске его лихо домчали до дома — большого каменного особняка, купленного доходы от продажи игрушек. Двое слуг в черных ливреях и белоснежных сорочках тут же встретили у входа. Помогли разоблачится и сопроводили до богато накрытого стола, где его уже ждала супружница.