— Стой! Не крути! Сейчас еще сыграем! — с этими словами Станислав бросился к распорядителю. — Никифор⁉ Мне срочно нужно отыграться! Слышишь?

Распорядитель, как всегда немногословный, угодливо поклонился. Правда, сказал он совсем не то, что от него ждал князь:

— Ваше Сиятельство, прошу Вас пройти туда. В кабинете вам все объяснят.

Нахмурившись, Станислав быстро прошел к черной лакированной двери с бронзовой ручкой в виде оскалившейся львиной морды. Решительно взялся за ручку и с силой дернул на себя.

— И кто мне все объяснит? — уже на пороге недовольно выкрикнул он. — Ну? Подожди-ка…

Увидев там мрачного черноволосого парня в строгом костюме, князь остановился. Что-то больно знакомым ему показалось лицо этого человека. Он даже вытер глаза.

— Это же ты! Ты тот, за кого батюшка объявил награду! Рафаэль Мирский…

Целая гамма чувств отразилась на лице Голицына. И честно говоря, он не знал, как ему сейчас поступить. Его отце, старый князь, скорее всего мертв, а, значит, ему не было смысла в той войне. Ему, вообще, было на все плевать, кроме денег. А скоро их будет столько, что можно ни о чем не заботиться. Так зачем рисковать?

— Чего надо? — буркнул Станислав, усаживаясь в другое кресло. — Ты явно не похож на человека, который сейчас мне выдаст деньги…

После недолгого молчания паренек ответил:

— Ошибаешься. Я именно тот человек. Вот векселя, которые ты так просто выписывал в казино.

В сторону Голицына полетела пачка листов с гербами и витиеватыми подписями. Не знать в них расписки, написанные на особой гербовой бумаге, не узнать было просто невозможно. Это точно были те самые бумаги, которые подписывал Станислав.

— Ты все выкупил? — сразу же дошло до него. — Зачем? Скоро у меня будет полно денег, и ты получишь все, что нужно.

В ответ раздалась довольная усмешка.

— Не успеешь. Завтра я отправлюсь в нотариальную палату и заявлю о своих правах на эти деньги. Согласно закону, ты должен будешь в течение недели погасить эти векселя.

Голицын на глазах потемнел. До него только-только начала доходить вся «соль» ситуации. За неделю он физически не сожмет раздобыть нужные средства. А это означало…

— Это же официальное банкротство… А потом дворянский суд чести… — с ужасом бормотал Голицын, понимая, что это конец. — Мне же тогда не стать главой рода… Но… Стоп! Ты ведь пришел не просто так. Тебе что-то нужно. Да! Что тебе нужно? Говори!

Но Мирский держал паузу, что было весьма неприятно. Князь аж весь извелся от напряжения.

— Мне нужно, чтобы моя сестра могла свободно и без всяких препятствий проводить время с твоей сестрой…