Я приближаюсь к правой стене. Скольжу вдоль неё, чтобы сильно не шуметь.

Уверен, что мне, в этой игре, дали небольшую фору, и время стремительно утекает. Ещё немного и на меня обрушится вся мощь Сотканного мира, вместе со всеми его тварями.

В этот момент я примечаю на левой стене небольшое углубление, похожее на нишу. Даже скорее щель.

Эта фигня сразу же привлекает моё внимание. На первом уровне такого не было. Надо разведать, что это такое.

Подхожу к щели медленно, держа её на прицеле пистолета. Палец лежит на спусковом крючке.

Я стараюсь даже не дышать.

Шаг.

Остановка.

Ещё шаг.

Снова остановка.

Я на месте.

Щель похожа на рубленую рану, нанесённую тупым клинком, длиной в метр и, на уровне моего роста. Словно, кто-то решил выместить свою злобу и рассек плоть туннеля вертикальным ударом.

Края раны уже зарубцевались и практически срослись друг с другом.

Я ещё не понял, что меня так привлекло в этой хрени, как, внезапно, я замечаю, как в том месте, где находится эта щель, началось шевеление. Прямо под плотью.

Делаю шаг назад. Чуть прижимаю спуск костяного пистолета, готовясь выстрелить, если, что-то оттуда вылезет.

Мои предчувствия меня не обманули. Шевеление увеличивается. Щель, как бы выпячивается вперёд, словно из неё лезет наружу некое существо.

Я жду. Страха нет. Я готов к любому повороту событий. И, в Сотканном мире, убивать легко.

Раздаётся треск. Щель выпячивается. Плоть разрывается. Из щели капает слизь вперемешку с кровью.

Края щели раздаются в стороны, как чрево женщины, из которого, вот-вот должен появиться ребёнок. И… действительно, из этой прорехи показывается лысая голова воскового цвета, размером, чуть больше человеческой.

Эта голова протискивается сквозь щель. Она вся перепачкана в чёрной жиже, и, я толком не могу разглядеть, что это такое.

Голова разворачивается, будто провернувшись на шарнире, лицом ко мне и в меня вперивается пустыми глазницами страшный лик — урод, с худющей деформированной харей, вытянутым черепом, без рта и ушей. Есть только провал вместо носа, затянутой перепонкой, как у той твари, которую я замочил на первом уровне.

Я всё ещё держу на прицеле это херню. Выстрелить я всегда успею, а существо, как мне кажется, пока, не представляет для меня большой опасности.

Рук и ног у него нет, как и туловища. Только башка, которая выдвигается и выдвигается дальше на неком манипуляторе, собранном из ржавых и ажурных металлических труб, и шарниров, опутанных ошметками плоти, сухожилий и пищеводом, который, как кишка, уходит от головы внутрь щели.

Ещё я замечаю, что с правой стороны этой головы, на виске, у неё есть био-разъём, точно такой же, как и у меня на руке, для подключения щупальца симбионта.