А ещё, меня бесит Виктор, с его внезапным появлением и нарочитым панибратством. Даже высокомерием.

В школе мы не были даже приятелями. Скорее, наоборот. Его постоянно задирали. Обзывали Пузырем и, последнее, что я отлично запомнил, как я, на выпускном вечере, под громкий смех девчонок, с одного удара скопытил его с ног.

За что?

А теперь-то, фиг его знает!

Видимо, попался мне под горячую руку и хреново настроение. Я тогда много чудил. Вёл себя вызывающе. Хулиганил, в общем.

С тех пор, много воды утекло. Сейчас я стал намного спокойнее, а в моём активе — смерть родителей. Неудачный брак. Проблемный развод, с дележом и разделом всего и вся. Работа, которая не приносит нормальных денег, и которую ты люто ненавидишь, а ещё — полное отсутствие перспектив на будущее.

Это — как болото или зыбкие пески. Раз попав туда, выбраться уже невозможно, если только, кто-то не бросит тебе верёвку.

А вот от того Пузыря не осталось и следа. Упакован, как надо и, ишь, как раскачался! Пиджак едва ли не рвётся в плечах. Да и лицо у него стало совершенно другим, будто выбитое из камня.

Жесткое. Даже жестокое. А вот глаза остались прежними — бесцветные — рыбьи, но вот сам взгляд изменился. Так смотрят бойцовые псы, прежде чем вцепиться тебе в глотку.

— Ну, рассказывай, — начинает Виктор. — Как сам? Что, чего? Чем занимаешься?

— Да так, — неопределённо отвечаю я. — Дом — работа, работа — дом. Вот, сюда выбрался, чтобы развеяться. Отдохнуть от всего.

— Да и бабла поднять, не мешало бы, да? — Виктор мне хитро подмигивает.

— Совмещаю приятное с полезным, — снова уклончиво отвечаю я, понимая, что он меня уже просчитал на раз два и понял, что я на мели. — Сам то как, поживаешь?

— Ааа… — Виктор отмахивается, — туда-сюда, кручусь, дела разные проворачиваю. Суету навожу, в общем.

Я понимаю, что рыжий технично ушел от прямого ответа. Нужно держать с ним ухо востро! Пузырь стал акулой. Это видно по его глазам.

В это момент по полу раздаётся перестук каблучков.

Цок, цок, цок.

К нам подходит официантка — видная дивчина, лет двадцати-двадцати трёх. Ярко накрашенная рыжуха с длинными волосами, забранными на затылке в конский хвост. Её белая блузка едва ли не рвется на груди — тройка, не меньше, а короткая чёрная юбка эффектно подчёркивает длину её потрясающих ног.

Она игриво наклоняется над столиком. Меня обдаёт сладковатый аромат её духов, а пуговицы на её блузке расстёгнуты намного больше, чем обычно дозволяют правила подобных заведений.

Ныряю взглядом в притягивающий всё внимание вырез, и, сразу же замечаю, что на девушке нет лифчика.