— Нет, я решил развестись, когда ты попала в больницу.
Между нами повисает тишина — Адель не торопится с ответом, задумчиво глядя на спящего Димку.
— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — спрашивает наконец.
Просто хочу знать насколько зыбка почва, на которой я пытаюсь что-то построить, и быть готовым к любым поворотам событий. Но в слух говорю иначе:
— Чтобы лучше тебя понять.
— Не знаю, Марк. Давай не будем возвращаться к теме прошлого. Мне не очень приятно.
Внутри всё холодеет.
— У нас было много моментов, которые, напротив, вспоминать приятно, — возражаю негромко.
Её щеки вспыхивают, а глаза избегают взглядов на меня. Потому что это правда. Адель светилась изнутри во время каждой нашей встречи, и я всё больше подсаживался на этот свет. Хотел видеть и ощущать его с каждым разом всё больше и больше. Ещё тогда наши отношения зашли гораздо дальше, чем просто секс. Но я, наивный дурак, считал, что смогу соскочить с них в любой момент.
Не смог бы. И спустя полгода без Адель я особенно сильно ощущаю это.
— Я уже и не помню, — бурчит она, глядя в окно, но я ей не верю.
Да и напомнить мне будет совсем не сложно…
Когда ухожу из больницы, так и не затронув тему Никиты, я чувствую себя не в своей тарелке. Неуверенность грызёт меня изнутри. Я боюсь даже думать о том, что Ада увлеклась другим, и просто не готов оседать где-то на второстепенных ролях в её жизни. Не теперь, уж точно.
Более-менее успокаиваюсь только на следующий день, и стараюсь постепенно приучать Адель к мысли, что теперь я буду всегда рядом с ней и сыном. А всякие Никиты пусть идут лесом, желательно тёмным и непроходимым, чтобы там и затеряться. Так проходит ещё неделя, и после контрольных анализов, полностью удовлетворивших врачей, нам говорят о выписке.
Адель
— Ада, ну как ты могла? Как только додумалась промолчать?! — сестра просто кипит от праведного гнева. — В какой ты больнице? Я сегодня же отпрашиваюсь на работе и…
— Даша, стоп! — прерываю бесконечный поток негодования. — Вот именно поэтому я ничего тебе не рассказала. Ожидала такую реакцию. Со мной все хорошо, завтра меня и твоего племянника выписывают…
— Я приеду.
— Не нужно.
— Приеду!
— Даш, перестань. Я, правда, в порядке…
— Да в каком ты можешь быть порядке, когда ты чуть без почки не осталась и родила раньше срока! Как ты там одна будешь за сыночком ухаживать? Я приезжаю и забираю тебя ДОМОЙ! А если Градский к тебе сунется, я… я его засужу! Точно засужу!
— За что?
— Подумаю за что, но тебя в обиду не дам!
— Даш, он знает… — лепечу я и закусываю губу.
Сестра теряет дар речи. С другого конца трубки слышится лишь удивлённые: «Э-э-э», «О-о-о», «А-а-а».