Какого чёрта происходит?

В голову стремительным порывом врывается осознание того, что я готов сию же минуту вмешаться в их милый разговор и утащить за шкирку этого парнишку из больницы. Отправить на другой конец света и благополучно там забыть. Я не хочу видеть рядом с Адель ни одного мужчину. Но я не двигаюсь с места. Сжимаю кулаки до хруста костей и подавляю внезапный порыв ревности, приказывая себе не дурить.

Давненько я не испытывал чувство ревности, причем настолько необузданного, что у меня скулы сводит. Не ожидал подобного от самого себя, и сейчас застигнут врасплох. Втягиваю носом воздух и отворачиваюсь. Нельзя мне сейчас к ним соваться, только хуже будет. Подхожу к кофе-аппарату и наливаю себе двойной эспрессо. Пока тонкая струйка наполняет стаканчик, краем глаза замечаю, что Ада прощается с рыжей шевелюрой, приобнимая его за плечи, и, как только тот уходит, направляется в сторону лифта. То есть мимо меня.

Достаю из окошка напиток и поворачиваюсь как раз вовремя. Адель меня замечает и останавливается, удивлённо вспорхнув ресницами.

— Привет, — говорит с полуулыбкой на губах. — Я думала, ты сегодня не придёшь.

В этот момент мне кажется, что она рада меня видеть, а, может, ещё не отошла после действительно приятной ей компании. Едва не раздавливаю ладонью картонный стаканчик, но вполне спокойным тоном отвечаю:

— Было много работы. Идём? — подхожу к ней ближе.

— Да, — кивает немного рассеянно.

Мы проходим мимо вахты и молча поднимаемся на лифте. Я буквально пылаю изнутри, вспоминая её улыбку, обращённую к другому мужику, и потому молчу, боясь наговорить того, о чём буду жалеть. Надо же, месяц назад я даже вспоминать об Адель не желал, а теперь бешусь, как ревнивый Отелло. Как круто и стремительно меняется действительность.

— У тебя что-то случилось? — спрашивает спустя время Адель, и я только сейчас понимаю, что с момента, как мы вошли в палату, не проронил ни слова.

— С чего ты взяла? — уточняю, сверля взглядом уже остывший кофе.

— Ты молчалив, когда не в духе.

Улыбаюсь одним уголком губ. Замечала, оказывается.

— Помнишь, когда ты лежала на сохранении, я навещал тебя перед выпиской? В последний раз? Я тогда хотел сказать тебе, что решил развестись, но так и не смог найти подходящий момент. Решил, что ещё успею, а потом ты исчезла, — зачем-то вспоминаю. — Адель, скажи, если бы в тот день мы поговорили об этом, спокойно, без шипов и упрёков, ты бы всё равно сбежала?

Она удивлённо хлопает глазами.

— Ты говорил, что развёлся из-за того, что твоя жена купила мой аборт.