— У него будут такие же синие глазки, как у тебя, Ада, — произношу свои мысли вслух.

Адель уже гораздо лучше, она спокойно перемещается по палате и в данный момент готовит нашему сыну очередной перекус.

— Почему ты так решил?

— Глаза посветлели, значит будут синими, как твои. Если бы были карие, как у меня, они бы стали ещё темнее, чем были.

— Ты слишком рано заговорил об этом, — улыбается Ада.

— Я прав. Вот увидишь, — говорю непреклонно.

В ответ летит скептический смешок, который мне моментально хочется заглушить тем самым способом, который прежде действовал безотказно. Но, увы, нужно вести себя прилично. Наши мелкие споры— это особый вид кайфа, который всегда хочется подпитывать. В последнее время я замечаю, что наше с Адель общение становится всё легче, а это значит, я на правильном пути. Нужно только время.

— У меня всё готово, возвращай Димочку.

Нехотя отдаю сына мамочке и смотрю на время. Жаль, но работу, хоть и удалённую, никто не отменял. Мне нужно идти. Ещё пару минут наблюдаю за кормлением, а потом прощаюсь до завтра.

Проблем на работе скопилась масса. Вопросов, требующих моего присутствия — ещё больше, но я не спешу возвращаться в компанию. Работаю удалённо с филиала, что был в этом городе. Ада и сын сейчас гораздо важнее. Я стараюсь проводить с ними всё своё свободное время, но бывают и особенно загруженные дни. Особенно в конце недели. Я долго торчу на скайпе, провожу несколько совещаний, и только к вечеру посещаю перинатальный центр.

Ады в палате нет. За сыном наблюдает дежурная медсестра. Так обычно бывает, когда Ада уходит на процедуры, но даже последние должны были закончиться ещё два часа назад. В груди моментально бахает тревога.

— Добрый вечер, а где Адель? — спрашиваю у сотрудницы больницы.

— К ней пришёл посетитель, она скоро вернётся, — любезно отвечает та, а я невольно хмурюсь.

Кивнув, выхожу из палаты и спускаюсь на первый этаж, где для посещения пациентов выделена отдельная зона. Первая неприятность, на которую я натыкаюсь, это медная шевелюра долговязого парня. Я моментально узнаю в ней того, кто был с Адой в кафе. Тот самый друг, что смотрит на мою Адель, будто особые права на неё имеет. Вторая неприятность настигает внезапно, и бьёт прямиком в солнечное сплетение. Её искренняя улыбка и беззаботный доверчивый взгляд, обращенные к этому засранцу, буквально обескураживают. Раньше она так же смотрела на меня, а сейчас… Ада выглядит в моём присутствии совершенно иначе — более сдержанно и напряжённо. Это неприятное открытие бьёт по мозгам до красных пятен перед глазами.