Вижу, как бледнеет и без того белое лицо Адель и понимаю, что не вовремя начал этот разговор. Сейчас ей явно не до меня, её волнует только сын, а я — лишь проблема, которая внезапно нарисовалась в её тихом и спокойном настоящем.

Адель молодец. Она продолжила жить своей жизнью, оставив всё плохое позади. А я эгоистично хочу верить, что ей было плохо без меня. Настолько же плохо, как было мне все эти ушедшие полгода.

— А есть ли что начинать сначала, Марк? — спрашивает она с горькой ухмылкой на губах, толкая своим вопросом на самое дно.

Наша связь была неправильной с самого начала, и если раньше мне было на это плевать, то сейчас я в полной мере ощущаю всё то, что чувствовала Адель, когда узнала правду. Я не ценил искренность её чувств, считал их лишним звеном в тех отношениях, которые выстроил между нами. Я им не верил, игнорировал звоночки собственного сердца и слишком поздно понял, что эта девушка действительно мне нужна. Осознал это, лишь когда Адель сбежала. Как оказалось, мне нужна была жёсткая встряска, которую по итогу я не вывез. Едва лишь узнал об аборте, сломался окончательно. Закрылся в жёсткий панцирь и ненавидел ту, которая сделала всё, чтобы дать нашему сыну спокойную жизнь. Это я уже осмыслил позже, когда горячая голова немного остыла, и я смог обдумать её поступки и причины их породившие. Что я ей предлагал? Ничего, кроме неопределённости. Всё потому, что сам не мог определиться, чего действительно хочу. Адель сильная, справилась. Обвела меня вокруг пальца и начала новую жизнь. Сайт свой организовала, принимает заявки на перевод, работает. Вложила деньги Алисы в недвижимость, озаботившись о будущем себя и ребёнка.

Сейчас её вопрос звучит как никогда правильно. Начинать сначала то, что было между нами раньше — это не то, что я в действительности желаю. Я хочу нормальных отношений и нормальную семью. С той женщиной, для которой мой ребёнок гораздо важнее меня самого. Но как возродить те чувства, что я упорно топтал ногами и пренебрегал ими, не имею понятия.

— У нас есть сын, Ада, — привожу единственный аргумент, что сейчас имею, но он её не трогает.

По холоду в её глазах это вижу, по упрямо сжатым губам. Я ней не нужен, как и нашему сыну — вот что она думает. Это бьёт сильнее стального жгута. По самому больному. Но я жду ответа. Любого. Лишь бы не молчала.

Наконец, Адель делает глубокий вдох.

— Ради сына мы можем наладить нормальное общение. Этого будет достаточно.

Во мне моментально вспыхивает протест, который я тут же гашу. Пусть так. Главное со временем это изменить. Я готов попытаться, несмотря на то, что мне самому чертовски сложно принять её поступок. Я ведь сам хотел, чтобы женщина любила моих детей гораздо больше, чем меня. Теперь осталось только получить и расписаться, засунув свою гордость в задницу.