— Он спит, — с губ срывается восторженный шёпот.

— Он практически всегда спит, — так же тихо отвечает Марк.

Крошка чуть дёргает ручкой и жмурится, словно прислушиваясь к посторонним звукам.

— Какой же ты красивый, сынок, — не могу сдержать улыбку.

Малыш шевелит губками, будто узнаёт мой голос. Это так волнительно. У меня сердце подпрыгивает к горлу.

— Кажется он узнаёт тебя, Ада, — Марк озвучивает те же мысли, что посещают и меня.

— Марк, он ведь совсем не маленький…

Я ни капли не лукавлю. По сравнению с малышами, которых я успела увидеть в этом отделении, мой сынок настоящий богатырь.

— Рождение на тридцать пятой неделе, Ада, это не так критично, как на двадцать пятой. С нашим сыном всё хорошо, нет проблем ни с дыханием, ни с температурой тела. Его понаблюдают ещё пару дней и вы переедете в отдельную совместную палату, я уже обо всём договорился.

Я перевожу взгляд на Марка.

— Спасибо.

— Меня абсолютно не за что благодарить, — качает тот головой и присаживается на стул.

Мы некоторое время молчим, не сводя глаз с малыша, и когда Марк задаёт вопрос, я вздрагиваю от неожиданности:

— Ты уже думала, как назовёшь малыша?

Теряюсь от этого вопроса. Об имени я, конечно, думала, и не раз. Но и представить себе не могла, что буду обсуждать это с Марком.

— Да, — помедлив, киваю. — Я хотела назвать сына Дмитрием или Алексеем…

— Дмитрий Маркович, — он примеряет своё отчество и улыбается уголком губ. — Звучит неплохо.

— Неплохо? — изгибаю бровь. — Очень даже созвучно.

— Мне нравится. Пусть будет Дмитрием. Завтра я займусь оформлением свидетельства о рождении.

Наша тихая и непринуждённая беседа звучит так естественно, будто между нами не было ни лжи, ни полгода разлуки. Возможно, всё потому, что мы стараемся избегать неприятных тем. Но всё же позже, когда мы возвращаемся палату, и Марк помогает мне перебраться на постель, я задаю волнующий меня вопрос:

— Почему ты развёлся?

Он замирает с одеялом в руках и поднимает на меня взгляд. Молчит, неопределённо дёрнув плечом, но вскоре всё-таки отвечает:

— По-твоему, я должен был остаться с женщиной, что купила твой мнимый аборт?

Это вовсе не та причина, о которой я подумала изначально. И от того, что это не какая-то загадочная красавица, которая смогла покорить холодное сердце Марка, на душе становится гораздо легче.

Но всё же от его слов у меня разгораются щёки. Когда я шла на этот обман, я думала лишь об одном — хотела, чтобы супруги Градские оставили меня в покое. Но я и не представляла, что Марка так сильно заденет мой поступок.

— Ты так сильно хотел этого малыша? — спрашиваю, закусив губу.