Сердце яростно отбивает ритм, и я сжимаю кулаки. Значит, пока я в заложниках кровати и четырёх стен, Марк постоянно находится рядом с моим ребёнком. Имеет возможность видеть его каждый день.
Стараясь не показывать, насколько меня задевает эта информация, я включаю коротенькое видео, и забываю обо всём. Видео снято через стекло, на котором мешается отражение ламп, и снято издалека, но сердце всё равно замирает при виде маленькой крохи с чёрными волосиками на макушке. Он спит. Сердце замирает, когда я вижу на маленькой ручке и ножке прикреплённые трубки, а ещё целых две на груди.
— Он уже дышит самостоятельно, — похвалила медсестра. — Два дня назад убрали аппарат.
— Это же хорошо? — уточняю с комом в горле.
— Конечно! Всё у вас будет хорошо. С таким-то папочкой!
Я снова ничего не отвечаю. Видео замирает, а мне на голову опускается полотенце.
— Ладно, давайте осторожно перемещаться в кровать, — произносит медсестра, помогая мне подняться.
— Вы не могли бы позвать… — запинаюсь, но через силу произношу, — папочку сюда?
— Эм… — сестра немного теряется. Да, учитывая, что в современном мире существуют сотовые телефоны, просьба весьма странная. — Хорошо.
— Спасибо.
Пока жду, не могу справиться с нервами. Расчёсываю мокрые волосы и поглядываю на часы. Прошло всего минут десять, а я уже вся извелась. Наконец, Марк заходит в палату и мы встречаемся взглядами. Выглядит он уже гораздо лучше, чем два дня назад. В чистой выглаженной рубашке и брюках, идеально выбритый и свежий. Только взгляд тёмно-карих глаз кажется отстранённым и пустым. Словно этот мужчина совершенно разучился проявлять какие-либо эмоции.
— Привет, — произносит он спокойно, убирая руки в карманы брюк. — Мне передали твою просьбу. Что случилось? Как ты себя чувствуешь?
— Что ты делаешь рядом с моим сыном? — игнорирую все его вопросы и задаю свой.
В отличие от Марка, во мне плещется дикая смесь ревности и негодования. Всё, чего я пыталась избежать, сейчас происходит наяву.
— Я рядом с нашим сыном, Адель, — поправляет Марк, прожигая меня взглядом. — Я имею на него ровно такие же права, как и ты. И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше.
Тон, которым он произносит последнюю фразу, не сулит ничего хорошего. Атмосфера между нами стремительно холодеет.
— Марк, ты должен понимать, что это невозможно, — пытаюсь его вразумить, но в ответ получаю ещё более суровый взгляд. — У тебя своя жизнь, у меня своя. Мы даже живём в разных городах. Как ты себе представляешь встречи с сыном?
— Я предлагаю обсудить наши разногласия, когда ты поправишься, — помедлив отвечает он.