— Привет, готовы? — спрашивает, подходя ближе.

— Да… То есть нет… Марк, нам нужно поговорить.

Он немного напрягается от моего тона, но всё же кивает.

— Давай Димку мне и одевайся. Поговорим в машине.

Я отрицательно мотаю головой и делаю шаг назад.

— Нет, нам нужно поговорить сейчас.

Марк мрачнеет.

— Что случилось?

— Я передумала. Я хочу поехать с Димой в свою квартиру.

Молчание. Вчера Марк убедил меня, что после операции мне будет сложно ухаживать за сыном в одиночку. Мы договорились, что я временно перееду к нему, пока окончательно не поправлюсь. Я была полностью уверена, что он предлагает эти условия из лучших побуждений, а теперь чувствую подвох.

Марк отводит взгляд, делая глубокий вдох, и лишь спустя паузу повторяет:

— Что случилось, Адель?

— Мне кажется неправильным жить вместе.

Он медленно выдыхает, на секунду прикрывая глаза.

— Это всё? — спрашивает ровным и спокойным голосом, хотя внутри кипит, я чувствую.

— Этого мало?

Его тёмные глаза вновь ловят мои:

— Сейчас не тот случай, когда нам стоит судить, что правильно, а что нет.

— Ты преувеличиваешь…

— Я не оставлю вас, Ада, — перебивает Марк. В голосе жесткая сталь. — Мы едем ко мне, как и договаривались.

По спине проносится холодок. Я снова отступаю, и Марк замечает это. Он чуть склоняет голову, сдвигая брови к переносице, и смотрит не отрываясь.

— Вы мне очень дороги, — говорит мягче, словно успокаивая. — Я не прощу себя, если с тобой или Димкой что-нибудь случится.

С этими словами он подходит ко мне вплотную, осторожно накрывает мою руку, которой я прижимаю сына к себе, и снова настаивает:

— Собирайся, Ада. Всё будет хорошо.

Всё ещё охваченная смятением, я отдаю малыша и ухожу переодеваться. В одном Марк прав — всё будет хорошо. Когда я полностью восстановлюсь, у него не останется поводов держать нас при себе. И тогда я смогу уехать.

— Проходи.

Марк открывает входную дверь, пропуская меня вперёд, и я шагаю в просторный холл, плавно перетекающий в гостиную. Пространство разделено двумя белыми колоннами, от которых вплоть до боковых стен тянутся ромбовидные сквозные полки. Посередине зала стоит стеклянный биокамин и диван, на стене большой телевизор. Напротив — бар и кухня.

Прохожу глубже в квартиру. Помимо гостиной, здесь ещё три комнаты. Одна из них оборудована под детскую. Понятия не имею, сколько квадратов в этих хоромах, но жильё вполне соответствует запросам Марка.

— Детская уже была обустроена до тебя?

— Нет. Я приобрёл все необходимое, когда вы были в больнице, — невозмутимо отвечает Марк и проходит вместе с люлькой мимо меня, к детской кроватке. — Так, Дмитрий Маркович, пора осваиваться, — с игривыми ласковыми нотками обращается он к сыну, пока берет его на руки и перекладывает в кровать.