Нас встретила маленькая гостиная с пылающим камином. Я едва успела осмотреться, как миссис Харт, прошла вперед и, обернувшись, поманила меня за собой. Заметив, что Джарвис остался ждать нас у камина, я последовала за миссис Харт и вскоре оказалась в просторной спальне, богато обставленной, с широкой кроватью, на которой лежала, угадывавшаяся под теплым пуховым одеялом, тонкая фигурка.

– Мисс Грей, – произнесла миссис Харт, – знакомьтесь – это леди Эдит Пембелтон.

Обогнув сиделку, я наклонилась к девушке и только теперь поняла, отчего реакция миссис Харт при нашей встрече была именно такой яркой.

Втянув воздух через стиснутые зубы, я подавила вздох удивления. В какой–то момент, всего на долю секунды, мне показалось, будто это я лежу на богатой кровати под теплым одеялом. И это мое лицо цвета полотна, а волосы тусклые и безжизненные.

Леди Эдит была похожа на меня как две капли воды с той единственной разницей, что была самую чуточку моложе. Но, возможно, я бы выглядела точно так же, не будь за моей спиной долгих лет тяжелой работы?

– Что с ней? – прошептала я, понимая, что не в силах отвести взгляд от леди Эдит.

– Никто толком не знает ответ. Она просто угасает. А этот мерзавец Пембелтон… – ответила миссис Харт.

– Энн! – голос Джарвиса остановил высказывание сиделки.

Я обернулась и увидела, что Морвил стоит на пороге и смотрит мимо меня на ту, кто лежит на постели. И было что–то особенное в его взгляде. Тоска? Сожаление? Боль? Так или иначе, но мое сердце сжалось.

Джарвис любит Эдит, поняла я. Но взаимно ли чувство?

– Сегодня вам придется провести ночь в комнате миссис Харт, – сказал Морвил. – Завтра утром, до того, как в дом вернутся слуги, вы переберетесь в эту комнату и ляжете в постель Эдит, – добавил он и, с трудом оторвав взгляд от бледного лица невесты, перевел его на меня.

– А как же она? – спросила я удивленно.

– Эдит будет находиться в безопасности, – ответил Джарвис, всем своим видом давая понять, что не станет распространяться, где именно находится это безопасное место. – Сейчас уходите, – велел он.

Миссис Харт вышла из спальни, какое–то время возилась в гостиной, а когда позвала меня, заглянув к леди Эдит, в ее руках находился огромный альбом, украшенный вензелем, по всей видимости, принадлежавшим роду Пембелтон – белая ромашка на рыцарском щите. И даже я, несведущая в подобных вещах, поняла, насколько древним был род леди Эдит.

– Идемте, – позвала меня Энн и добавила, – с этой минуты я буду обращаться к вам как к своей госпоже.

– А как мне следует называть вас? – спросила я.