— Я помню. Я сдержу слово, — произнес Джарвис и поднялся со стула, глядя на невесту сверху вниз. Он смотрел на красивую девушку и недоумевал, почему прежде его глаза и разум были слепы? Как она могла понравиться ему, ведь у нее каменное сердце!
— Не смотрите на меня так осуждающе, Джарвис, — Эдит оказалась удивительно понятливой. – Я знаю от Энн, как вы привязались к этой мисс Грей. Но она рождена вне брака. Я не могу признать подобную женщину своей сестрой. В свете меня не поймут. Пойдут сутолоки. Они коснутся не только меня, но и моей матери и отца. А я не приемлю, чтобы фамилию Пембелтон поливали грязью.
— Я вас понял, Эдит, — Джарвис коротко кивнул, намереваясь удалиться.
— Но я с ней встречусь и поговорю. Я не настолько бессердечна, как вы полагаете, — прошептала леди Пембелтон. – Думаю, мисс Грей и сама не пожелает, чтобы наше родство было признано. Она вряд ли захочет унизиться до положения бастарда. Все лучше, чем быть рожденной столь позорно, вы так не считаете?
Джарвис так не считал. Он лишь смерил невесту взглядом, а затем громко крикнул, зовя Энн.
— Миссис Харт, вы нужны здесь!
Судя по скорости, с которой Энн вошла в тайную комнату, она стояла неподалеку. Следом за миссис Харт вошла и сестра смирения.
— Позаботьтесь о леди Пембелтон, — велел им Джарвис. – По крайней мере, эту ночь, она проведет здесь.
— И все остальные ночи тоже, — произнесла Эдит. Голос ее обрел твердых ноток. — Пока вы не женитесь на мне, — добавила она. – То есть на ней.
Не сказав более ни слова, Джарвис вышел, прикрыв за собой дверь. А уже когда покинул зал, оставив за спиной сдвинувшийся камин, то поднялся по лестнице, размышляя о том, как глуп он был и удивляясь, где были его глаза, не разглядевшие истинный характер леди Пембелтон.
Правду говорят: у влюбленных слепые глаза. Но его глаза открылись, и Джарвис более не считал счастьем союз с избранницей. Наверное, он бы отдал многое, чтобы на ее месте оказалась другая девушка. Та, в кого он, действительно, влюблен.
Проснувшись утром и улыбнувшись солнцу, я невольно коснулась пальцами губ. Вспомнила вчерашний поцелуй, и по телу пробежала сладкая дрожь. Все это казалось неправильным, но я ничего не могла поделать с радостью, зародившейся где—то глубоко внутри.
Я еще немного понежилась в постели, когда в спальню, что удивительно, после стука вошла горничная.
— Доброе утро, леди Эдит, – проговорила она и подошла, чтобы раздвинуть шторы и впустить солнце.
За окном стоял яркий день. Повернув голову, я увидела клочок синего неба и пушистые волны сливочной тучи, оттеняющей синеву.