Нам не о чем разговаривать, подумала я, но Марианна, явно удивленная поведением сэра Энтони, тут же посмотрела на меня.

— Отчего вы не впустите лорда Пембелтона? – спросила она. – Мне кажется, он приехал поздравить вас. Сэр Энтони вас очень любит. На приеме у герцогини он без конца повторял, как счастлив, что вы вновь здоровы и выходите в свет.

— Надо поговорить, — крикнул дядюшка, но я лишь покачала головой.

Джарвис велел мне оставаться дома и ни под каким предлогом не покидать это место. А я слишком боюсь сэра Энтони, чтобы делать глупости.

— Вы не примете его? – продолжала удивляться Марианна.

— Мы сейчас в ссоре, — я отошла от окна, не желая больше видеть дядюшку леди Эдит.

— Но… — не отступала мисс Ботлер, — это просто неприлично оставить человека за порогом, – она хотела добавить что—то еще, когда в стекло окна с жутким шумом ударилась птица. Я вскрикнула и повернула голову, увидев, как сотканная из тьмы ворона сползает вниз по стеклу. Птица не была живой. Ее создали с помощью магии и тот, кто велел ей удариться в окно, явно сделал это с целью напугать меня.

— Боже, — Марианна словно не поняла магического происхождения вороны. Она бросилась к окну и со вскриком: «Бедная птица!» — распахнула створки и попыталась подхватить черное тельце.

Я не успела ее остановить. Не успела броситься следом и закрыть окно. Все произошло слишком быстро, а когда в дом ворвалась еще одна птица, мелькнувшая перед взором темным росчерком, я бросилась к двери. Но схватившись за ручку, вспомнила о мисс Ботлер. А затем услышала и крик гостьи. Он был полон ужаса.

Птицы не были настоящими. Точнее, они не были живыми. Зато вполне могли причинить боль и нанести урон. Одна такая, изловчившись, села на волосы завизжавшей мисс Ботлет и, клюнув девушку, угодила ей куда—то в ухо.

Бедная Марианна закричала еще отчаяннее, а я стремительно закрыла окно, но было поздно.

Вороны, сотканные из тьмы, заполнили комнату. Они кричали, хлопали крыльями и нападали. Недолго думая, я схватила с диванчика одну из вышитых подушек и, закрываясь ею, словно щитом, бросилась на выручку подруге, пусть и не моей. Птицы продолжали падать на нас, атакуя, когда тени на стене, особенно густые, шевельнулись, оживая, и в комнату выпрыгнул незнакомый мне мужчина.

Он поднял руки. Отрывая от Марианны очередную ворону, которая тут же рассыпалась прямо в моих руках, я перевела взгляд на чужака, упустив момент, когда еще одна черная птаха клюнула меня в палец, да так сильно, что проступила кровь.

Отмахнувшись от птицы, я швырнула в нее сгустком магического пламени. Но ворона, увернувшись, ударилась в стекло и расползлась серой тенью, проворно стекшей за подоконник.