— Чем с начальством поделиться хочешь? — Ильяс оглянулся, не слышит ли кто еще. — Промежуточный патрон, атомная бомба, Хрущева к стенке? Сам же понимаешь…

— Понимаю, — согласился рыжий. — Никто такому хода не даст.

— Зато в шпионы, паникеры и враги народа запросто запишут!

— Это да…

— Так что пишешь?

— Тактику применения танковых частей. Неизвестную здесь.

Ильяс глянул: на листках блокнота помимо текста виднелись прочерченные карандашом схемы.

— Ты серьезно? Кто, тебя, лейтенанта, слушать станет?

Лицо бывшего сержанта стало хмурым.

— Я это в училище учил. По учебникам и пособиям тех, кто на этой войне выжил. Знаешь, какой кровью за эти сведения плачено? Если хоть часть их в практику досрочно внедрят, тысячи жизней спасем! Победу на денек-другой, но приблизим.

— «А главное — запретите нашим войскам ружья кирпичом чистить»?

— Чего?

— Да так, вспомнилось. Из русской классики.

Олег отодвинул блокнот и с удивлением посмотрел на Ильяса.

— Не понимаю я тебя, Илья. Иногда, вроде, ты свой парень. А вот брякнешь что, и сразу… не понимаю, — он посмотрел на закрытую дверь в другую половину дома. — С полькой этой связался. С братиком ее недостреленным, дезертиром польским.

— Тебе тут не нравится?

— Мне, вообще, на войне не нравится в тылу сидеть. По ту или другую линию фронта.

— Что ж ты не послал «гэбэшников» в задницу? Плюнул бы и двинулся к фронту!

— Потому что приказ! Не я решаю, где мне полезней за родину сдохнуть.

— А это обязательно?

— Что?

— Сдохнуть.

Олег задумчиво повертел карандаш:

— Иногда. К чему разговор?

— Думаю, погибнем мы завтра. Даже если с аэродромом прокатит, далеко не уйдем. Там вокруг гарнизоны друг на дружке, все дороги через деревни идут, лесов почти нет.

Рыжий почесал небритый подбородок.

— Может и так.

Ильяс решился. Сдвинул лавку, уселся напротив.

— Ты думал над тем, что мы здесь делаем?

— Воюем, что ж еще?

— Нет. Что МЫ с тобой здесь делаем?

Олег всмотрелся в лицо собеседника, глаза его сошлись в щелочки:

— Мы здесь, чтобы эта война закончилась быстрее.

Ильяс криво ухмыльнулся:

— А я вот думаю, нас сюда послали, потому что дела остались незаконченные.

Олег откинулся на лавке, опершись спиной на бревенчатую стену.

— Мистикой увлекаешься? Карма, шварма?

Ильяс проигнорировал выпад.

— У тебя другие идеи?

Рыжий хмыкнул.

— Меня, Илья, шлепнули перед домом за то, что я человека по ошибке убил. Исправлять это тем, что следом отправлю еще десяток-другой фрицев, глупо.

Ильяс напрягся.

— Поподробней о том случае рассказать не хочешь?

Он физически ощутил, как потяжелел в кармане трофейных брюк люгер.