— Мало! — покачал головой генерал.

— Для диверсий хватает… С первого дня воюют. Сам отряд — сборная «солянка» из разных частей, но ядро — танкисты 22-й дивизии.

— Из 22-й? Ее ж расформировали!

— Потому чекисты забрали отряд себе. Командиром в группе простой сержант был, так его к лейтенантскому званию представили.

— Толковый, значит, сержант… — задумался генерал.

— Уже лейтенант.

— НКГБ званиями не бросается…

— Все войска в городе, в том числе НКВД и НКГБ подчинены вам, — напомнил полковник.

— Да… — командующий осмотрел суету у железнодорожной насыпи. — Мне… — он повернулся к заму. — Привлекай чекистов! Пускай передают нам свою «солянку»! Если получится, диверсионную группу им в подкрепление выбросим. Не удастся, пусть сами выкручиваться, но аэродром уничтожить! Любой ценой! Местонахождение аэродрома известно?

— Примерно.

— Сбросьте группе координаты и приказ. Передышка на пару дней нам вот как нужна! — генерал провел ребром ладони по горлу. — Сообщите группе: после удара немедленно отходить. Согласуйте «окно» и прикрытие.

Полковник глянул удивленно.

— Толковые командиры и здесь нужны! — отрезал генерал и пошел к машине.

«Неужто он не понимает? — думал полковник, поспешая следом. — Какой „отход“? Ведь не уцелеет никто! Это же смертники!»

Вслух, однако, полковник этого не сказал. Командующий обороной Могилева славился крутым нравом.

— Гляди, — Олег сунул Ильясу бинокль.

Тот приник к окулярам. Отменная цейсовская оптика (хороший попался трофей!) словно срезала луг, отделявший их от аэродрома. Ильяс увидел ряды двухмоторных машин с выкрашенными в желтый цвет брюхами, домики управления и размещения летного состава. Труба на крыше одного из зданий курилась дымком — наверняка кухня, а заодно — и столовая под одной крышей. Точно. Люди в форме, выходя из домиков, потянулись к зданию с трубой. Обед…

— Не туда смотришь.

Олег взял его за плечо и слегка развернул. В окулярах возник небольшое возвышение на краю аэродрома. На его вершине торчали в небо пушечные стволы. Они были тонкими и длинными.

— Зенитки, — пояснил Олег. — Четыре тридцатисемимиллиметровые и одна счетверенная «двадцатимиллиметровка». Заметил, что орудия не в глубоких капонирах, а лишь слегка обкопаны? Почему? А чтоб, в случае надобности, могли по наземным целям работать. Для защиты аэродрома от воздушного налета стволов у них маловато, зато танку или забредшим окруженцам врезать — выше крыши. Сделают из нас дуршлаг…

— Подавим батарею? Отсюда?

— Огнем «сорокопятки»? Окопанные? Пока по одной пушке будем гвоздить, вторую развернут… Тем временем самолеты взлетят. Одной «штуки» нам за глаза хватит. Они бомбы, как яйца в корзинку кладут. Погибнем и задание провалим.