Архонт в лошадях не разбирался, так что не разбирался и в ездовых оленях. Этот действительно был крупнее собратьев, да и мускулатура под шкурой выглядела внушительнее, но больше ничего он бы сказать не смог. Поэтому отделался контрольным:

— Красивый зверь. Он повезет нас обоих?

— Да, идем.

Обходя камни и обломки заборов и стен, она вывела своего оленя к самому краю поселения. Дальше шла утоптанная выровненная земля, которая раньше, наверное, была полями, а сейчас поросла мелкой жухлой травой. Девушка ловко забралась на оленя и кивнула архонту.

— Запрыгивай. Вот-вот поднимется солнце.

Да, первые его лучи уже задорно прыгали по редким облакам, а архонт мысленно ударил себя по лицу — теплой одежды он так и не раздобыл, да еще и воды с собой нет, поэтому придется полагаться на свою спутницу. Он подошел к оленю и задумался над тем, как ему запрыгнуть тому на спину. Даргат, на котором он ездил ранее, был поменьше, и этот вопрос тогда не вызвал такой проблемы. Эрджел, видя его замешательство, протянула свою руку.

— Смелее.

Удар по самолюбию пришлось проглотить. Он взял ее за руку и, опираясь на нее, запрыгнул на спину зверя. Как такого седла здесь не было, только накидка, выполнявшая его роль. И этой накидки вполне хватало, чтобы сидеть вдвоем.

— Держись за меня, — предложила Эрджел и, улыбнувшись, добавила. — И постарайся в этот раз не свалиться.

— Очень смешно, — выдохнул Калахар.

Чири нетерпеливо бил копытом и фыркал, дергая головой, но казалось, что зверь и не замечал двух разумных на своей спине. Эрджел смотрела на горизонт и ждала. Калахар обхватил ее за талию и тоже ждал, мысленно вздыхая. Плавные прыжки тайров ему нравились больше бешеной скачки этих ездовых оленей.

— Хия! — выкрикнула Эрджел.

Зверь дернулся, прыжком набирая скорость. Архонт, от неожиданности едва не прикусивший язык из-за резкого рывка, мысленно ругнулся и крепче прижался к девушке. Он увидел, как над горизонтом поднимается местное солнце. В своем мире он не видел рассветов, редко в жизни жителей мегаполиса бывают такие моменты, когда можно полюбоваться на восходящее солнце. А если быть откровенным, то не очень и хочется — для цивилизации, вышедшей в космос, такие вещи теряют свою грандиозность и величественность. Ведь ты можешь сесть в самолет и лететь за рассветом, или за закатом, наблюдая его несколько часов подряд, или несколько раз обогнать и полюбоваться им в разных местах. Такие вещи становятся слишком обыденными, слишком простыми, слишком доступными, и каждое следующее поколение будет видеть все меньше красоты и все больше обыденности в восходящем солнце. Так и сейчас Калахар наблюдал за поднимающимся из-за горизонта светилом, и считал это зрелище красивым, но не более. Не величественным, не вдохновляющим, не грандиозным, просто красивым. Светило неторопливо меняло цвет неба, пробегалось по земле полосами света, будто игралось тенями, легким касанием тепла лизнуло лицо, и больше не занимало внимание Калахара. Архонт снова сосредоточился на куда более насущном и прозаичном: на том, чтобы не слететь со скачущего оленя.