На ту сторону, словно армия, шли люди в почти одинаковых коричневых шерстяных куртках и шапках. С деревянным и совсем редко — стальным инструментом на плечах. Батраки с городка Экс. Экс не входил в контадо, разве что чисто формально, поскольку был расположен довольно близко. И пользовался привилегиями союзника. Он и несколько других, расположенных близ Караэна городков, позволяли нанимать батраков дешевле и без тех цеховых ограничений, что распространялись на караэнцев. Это позволяло экономить тем, кто был и так очень богат. Поскольку такие батраки всё равно выполняли самую простую и дешёвую работу, караэнцы это терпели. Но ночевать одну ночь бедолагам всё равно приходилось возвращаться каждую неделю за двадцать километров обратно в Экс, чтобы комиссия из Караэна убедилась, что они не живут в контадо.
Звук в холодном зимнем воздухе кажется то громче, то слабее. Слышен гомон людских голосов и смех. Помимо этих людей по сходням торопились волочилы — люди с огромными корзинами, закреплёнными за спиной как рюкзак. Люди с такими корзинами занимают куда меньше места, чем громоздкие купеческие повозки или крестьянские телеги. А если взять по весу, то пяток парней покрепче способны унести больше, чем можно увезти и на двух повозках. Оттого именно таких носильщиков было больше всего из всех, кто слоняется по дорогам контадо, и кто входит и выходит из ворот Караэна.
Это они связывали в одно целое виноградники и давильню Алнез в предгорьях на севере, телятники и бычьи хлевы Маделар на юге, ямы, где брали глину горшечники на Горшечной улице, и кузнецов гильдии оружейников, и даже дальние кузницы, что стояли почти у Орлиного Гнезда.
Были тут и те, кто составлял суть города. Кузнец с мощными руками — в скромном, коричневого цвета берете. Но из бархата. И в толстом камзоле с кожаными вставками. Даже с карманами — я это отметил. Вокруг — десяток празднично одетых подмастерьев или родственников — только мужчины. Возможно, идут свататься.
Чуть дальше — двое в белоснежных одеждах. Налипшая на штаны и куртки шерсть делала их почти пушистыми. Если бы не покрасневшие от лёгкого морозца, загрубевшие от работы на воздухе довольно злобные рожи — можно было бы назвать их умильно пушистыми. Судя по тому, что один тащил с собой здоровенные стальные ножницы, богато украшенные серебром, как и любой инструмент из хорошего металла, — не простые чесальщики или ворсователи. Но и не владельцы, иначе бы на поясе обязательно висел караэнский меч, как символ статуса. Скорее всего, надсмотрщики.
Чужеземец, ничего не знающий ни о Караэне, ни о его огромных богатствах, всё же, глядя на тех, кто переходит сейчас канал в обоих направлениях, мог бы составить себе довольно цельное представление о большом и разнообразном хозяйстве, центром которого является обнесённый стеной небольшой, по моим меркам, городок.