— Марсель!
Арман резко открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, где находится. Фелука качнулась.
— Марсель! — снова раздалось недалеко от него.
Арман медленно сел и, вспомнив странный сон, провёл рукой по лицу. Потом усмехнулся. Похоже, он слишком долго думал о чужом наследстве.
«Слишком много информации, — сказал сам себе Арман, — и слишком мало понятного. Мне надо научиться не брать близко к сердцу дела клиентов.»
Он вспомнил лицо Виоланты и, глубоко вздохнув, немного грустно улыбнулся.
К полудню фелука вошла в гавань Марселя. Едва лодка причалила, он сошёл на берег, нанял носильщика для саквояжа и сразу направился вверх по знакомым улицам. Домой он не пошёл, а сразу направился в нотариальную контору.
Секретарь поднял голову на звук открывающейся двери и удивлённо посмотрел на Армана.
— Месье де Леруа! Ну наконец-то! Мы ждали вас несколько дней назад. Что-то случилось в Генуе? Непогода?
— Да так вышло, дружище. Я только что с корабля и сразу сюда. У себя?
Он глазами указал в сторону кабинета начальника.
Секретарь кивнул.
— Он уже злился, куда вы запропастились. Вчера даже сказал, что на вас, наверное, напали пираты или пьяные моряки, и вы уже мертвы.
Арман театрально закатил глаза, потом поблагодарил коллегу и поднялся на второй этаж.
Главный нотариус сидел за массивным столом и разбирал бумаги. Увидев Армана, он на мгновенье уставился на него, как будто перед ним стояло приведение.
— Леруа! Что приключилось? Вы выглядите так, будто вернулись не из Генуи, а из Ла-Рошели[1].
Арман положил на стол папку.
— Отчёт по делу де Савиньи.
Дюваль бросил взгляд на документы.
— Слава Богу! Значит, наследник найден.
Арман несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил:
— Нет. Наследник не объявился.
Главный нотариус широко раскрыл глаза.
— Что значит не объявился? А где же его носит? Вы хотите сказать, что прямой наследник отсутствует? То есть его просто нет?
— Я хочу сказать, что его имя неизвестно.
Наступила короткая пауза.
— Простите?
Арман сел напротив.
— В завещании указано только: «моему законному сыну».
— И?
— Ни имени. Ни даты рождения. Ни указания матери.
Дюваль нахмурился.
— Хорошо. Тогда ищите церковные записи.
— В Генуи их нет.
— Семейные бумаги?
— Нет.
— Свидетели?
Арман слегка качнул головой.
— Никто не знает о существовании жены графа. И никто не знает о существовании его сына.
Главный нотариус отложил перо.
— Тогда оформляйте опеку над имуществом и закрывайте дело.
Арман едва заметно усмехнулся.
— Боюсь, я не могу этого сделать.
— Почему?
— Потому что я не уверен, что понимаю, кому принадлежит это имущество.