— Хорошо, как скажешь, — согласился он и, вставая, добавил: — Завтра на рассвете у Восточных ворот.
… Засветло два всадника выехали через Восточные ворота и направились в сторону Экс-ан-Прованс. Чем дальше дорога уводила их от Марселя, тем меньше оставалось сходства с портом. Исчез запах моря, и вместо него появились нагретый камень, сухая трава и виноградная лоза.
Исчезли и каменные стены. После Генуи Арману даже было непривычно смотреть вдаль. Там, где ещё несколько дней назад взгляд неизменно упирался в соседний фасад, узкий переулок или отвесную скалу, теперь раскрывалось пространство. Дорога тянулась между полями, редкими рощами и невысокими холмами, уходя куда-то за горизонт.
Время от времени попадались небольшие деревни, между которыми тянулись ряды виноградников, такие ровные, что казалось, кто-то специально аккуратно проводил их линейкой.
Здесь всё выглядело иначе, не как в Генуи. Не было ощущения, что земля вырвана у скал и моря тяжёлым человеческим трудом. Прованс казался спокойнее, будто людям здесь не приходилось каждый день спорить с природой за право жить.