— Я понимаю это, отец. Но… я не хочу уезжать.
— Франция — твой дом теперь, — сказал он. — Такова судьба.
Бьянка ничего не ответила и посмотрела на море.
В этот момент в комнату вошёл Робер де Савиньи. В Генуи, где любили золото, бархат и яркие ткани, он выглядел как человек из другого мира. И дело было даже не в его узком камзоле и простых кружевах, не в его лёгкой, почти скользящей походке, не во французской деликатности. Что‑то в нём, может, цвет кожи, может, контраст между холодным оттенком волос и тёплым взглядом, делало его «чужим» и слишком мягким для дома, привыкшего к горячей генуэзской крови.
Граф поклонился Лоренцо, потом своей невесте.
— Я знаю, что вам тяжело, мадемуазель, — сказал он. — И я не прошу забывать Геную. Но вы можете взять с собой тех, кто будет вам опорой в чужой стране.
Бьянка посмотрела на будущего мужа. В его взгляде было то, что она не ожидала увидеть: понимание. Её губы сложились в благодарную улыбку и, повернувшись к отцу, она радостно произнесла:
— Екатерину, — тихо сказала она. — И Матео.
Через несколько дней после свадьбы граф и графиня де Монферран отправились в Прованс…
Старик садовник чуть наклонился вперёд, будто сбирался поделиться тайной.
— Синьора Бьянка взяла свою служанку Екатерину. И её мужа Матео Спинола. Он был хороший человек, тихий, надёжный. Родился в этих местах, как и я, и мы с ним росли рядом. А Екатерина… она была почти как сестра синьоре.
Арман почувствовал, как от произнесённой фамилии, у него внутри что‑то дрогнуло.
Садовник на мгновение замолчал, а потом добавил:
— Потом Бьянка де Савиньи приезжала сюда много раз. С маленьким сыном, Оноре. А её верная Екатерина со своими мальчиками. Шустрые были, всё бегали по саду, мешали мне работать.
Старик тихо рассмеялся, но смех быстро угас.
— А теперь… — он посмотрел на Армана долгим, внимательным взглядом. — Теперь дом, как мёртвый. После смерти Оноре здесь многое изменилось.
— А последний граф? Жан-Луиджи, — спросил Арман. — Он часто приезжал в палаццо?
Садовник надел шляпу и покачал головой.
— Ну, а чему удивляться? — спросил он сам себя. — Старинный род, столетний дом и потайная дверь. Чего еще ожидать?! Это, конечно, не входит в мои обязанности, но…
Но любопытство взяло верх. Забрав свечу со стола, он постоял ещё мгновение перед шкафом и шагнул внутрь.
Арман шёл по коридору, на зная куда он его приведёт. Коридор не был длинным, и вскоре мужчина оказался перед дверью, из-под которой просачивалась полоска тусклого света. Помедлив, Арман всё же нажал на ручку и перед его взором открылась довольно просторная комната. Он зашёл и осмотрелся.