Молодой мужчина ещё несколько секунд стоял у окна и потом тихо сказал:
— Ну нет.
И, набросив халат, взял свечу и вышел из комнаты.
Дом уже спал. Не было слышно ни голосов, ни звуков потрескивающих балок, ни скрипа ставень. Спустившись во двор, Арман сразу понял, насколько ошибался, находясь в комнате. Снаружи было гораздо темнее, чем казалось из окна. Только море серебрилось далеко внизу.
Он быстро пересёк двор и пошёл к часовне. Кусты, еще не просохшие после вечернего дождя, неприятно касались рук и ног. Подойдя ближе к строению, Арман увидел, что дверь всё так же закрыта, как и раньше. Он даже попытался толкнуть её плечом, но добротные петли даже не скрипнули.
Вокруг была темнота, и никакого света от фонаря нигде не было, лишь тусклое мерцание от его свечи.
Арман огляделся. Никого. Только лёгкий ветер шевелил кипарисы. Он подошёл к склепу. Не обнаружив ничего не обычного, он уже собирался уходить, когда заметил одну странную вещь.
Каменная дорожка, огибающая часовню была влажной. Но посередине проходила узкая сухая полоса. Будто кто-то только что прошёл здесь. Арман несколько секунд смотрел на неё. Потом неопределённо пожал плечами и, развернувшись, пошел обратно к палаццо. Но уже у лестницы невольно обернулся.
Часовня стояла тёмная. И только на одно мгновение ему показалось, будто внизу двери мелькнул очень слабый свет.
Арман ещё немного постоял и, ничего больше не увидев, вернулся в дом…
Утром море было спокойным. После непогоды и волнения ночью вода выглядела почти неправдоподобно тихой — гладкой, тяжёлой, с едва заметной рябью. У небольшого причала Армана ждала небольшая лодка, которая должна была доставить его к фелуке, стоявшей в порту.
Нотариус постоял немного в комнате, оглядываясь вокруг, ничего ли не забыто им. И, удовлетворённо кивнув, взял свой саквояж и вышел из спальни. Он не торопясь шёл по коридору к лестнице, машинально скользя взглядом по рядам потемневших портретов. За эти дни он настолько привык к ним, что почти перестал замечать: мужчины в тёмном бархате, женщины с жемчугом, военные, священники. Несколько поколений людей смотрели на него одинаково спокойно и одинаково отстранённо.
Арман уже собирался пройти мимо, но, кинув взгляд на надпись, выведенную золотыми буквами, вдруг остановился.
Лоренцо Джустиниани.
С полотна смотрел мужчина лет сорока пяти. Уголки его темных глаз были слегка опущены, придавая лицу, выражение спокойной сосредоточенности и делая взгляд немного оценивающим.
Арман несколько секунд просто стоял, потом слегка наклонил голову и, нахмурившись, прищурил глаза. На мгновение ему стало не по себе.