— А, княже, не виноват я. Не проливал я крови, это все Зимины, — упав на снег, начал бесноваться тот же пленник.

— Василий, какое наказание за проделки их? — покосился я на Бутурлина, он парень умный, судебники читал.

— Разбой, да еще лихой, смерть им полагается, — тут же ответил Василий.

— Вот и славно, ответят за дела свои. Елисей, отбери людей, пусть коней соберут и в город гонят.

Двадцать минут потребовалось на все про все, раненых коней добили и отволокли ближе к лесу, бросив их там. Впрочем, не забыв снять с них седла, убитых привязали за ноги и к седлам на веревку, а пленных просто погнали вперед. Елисей с десятком людей остался позади нас и, собрав коней, неспешно погнал их в город.

Пленные, которых мы гнали, вели себя по-разному, кто-то угрюмо молчал, кто-то молил о пощаде, а Зимины ругались и меня проклинали, но к концу пути и они заткнулись, едва передвигая ноги.

Первым меня встретили Фома и Ивашка возле конюшни и тут же доложились, что кони изловлены и обихожены.

Кивнув им, я предупредил, что скоро Елисей и остальных пригонит, и мы направились в город, народ же высыпал на улицы города, и, со злостью глядя на разбойников, некоторые плевались в их сторону и кричали проклятья.

Въехав на княжеский двор и спрыгнув с Черныша, я передал поводья тут же подскочившему холопу.

— Андрей Володимирович, вы не ранены? Гляжу, изловили воров, —окружили меня Илья и Ждан.

— Изловили, — хмыкнул я. — Ты погляди, кто там, Илюша, погляди!

Илья тут же подскочил к еле стоящим конокрадам, начал вглядываться в лица и, узнав Зиминых, с испугом обернулся ко мне и бухнулся на колени.

— Прости, княже, не думал я, что они зло сотворят.

— Ага, — оскалился я. В темницу их и допросить со всем тщанием, а слова записать.

— Исполним все, княже, — поднявшись с колен, закивал Илья.

— А я помогу, все расскажут псы, — словно плюнул, сказал дед и виновато на меня посмотрел, но больше ничего говорить не стал.

— Пойдем сначала поедим, а потом уж к ним пойдешь, — махнул я рукой и направился в свои покои.

На крыльце же я кивнул купцу Савке и подьячему. По пути к покоям сзади за мной пристроился холоп Окиш, а я возражать и не стал.

В покоях он помог мне переодеться и сменить облачение, и я направился в зал, где любил обедать, к этому моменту стол уже ломился от еды.

Усевшись, я потянулся к кувшину, как сзади раздался голос Окиша:

— Княже, дозволь я!

— Давай, — взяв серебряный кубок, я приподнял его, и Окиш тут же наполнил его.

Я сидел и смаковал мед, в зале начали появляться мои родичи и близкие люди: дед Прохор, дядя Олег и дядя Поздей, Прокоп, Елисей и Василий, а также Агапка, который знал некоторые мои секреты, купец Савка, а еще и подьячий Савка.