Разговор оставил тяжелый осадок. Полк — моя главная опора, и мысль о возможных смутьянах внутри него была неприятна. Но лучше знать о тех, на кого я могу полностью положиться, и тех, кто не подведет.

Праздничная неделя подходила к концу. Прощеным воскресеньем Старица простилась с Масленицей, готовясь к Великому посту. И как раз в эти дни из долгого и опасного путешествия прибыл Викша с новостью от Елисея. Сам Елисей был возле Смоленска, отправляя вперед весть: старец Варлаам выкуплен из ляшского плена!

Я немедля отправил десяток Прокопа встретить Елисея и старца. Когда они прибыли, встали в лесу близ города. Все было сделано в строжайшей тайне, под покровом ночи Варлаама провели в Свято-Успенский монастырь. Там его уже ждали. Старца поместили в дальнюю келью, под надежную охрану, запретив кому-либо его видеть без дозволения игумена.

На следующий день я тайно посетил монастырь. Варлаам выглядел измученным — худ, бледен, напуган — и отвечал на вопросы неохотно, односложно. Было ясно — он пережил многое и до смерти боялся новой расправы. Я не стал его терзать расспросами, лишь убедился, что это действительно тот самый спутник Отрепьева. Он описал Отрепьева, и это описание соответствовало царю Дмитрию!

— Отдыхай, старец, — сказал я ему на прощание. — Здесь тебе ничего не грозит, но о том, что ты здесь, никто не должен знать. Молчи — и будешь жить.

Он лишь затравленно кивнул.

Осталось получить в свои руки и Арину.

Март перевалил за середину, а я начинал нервничать, ведь вестей от Василия не было. Весна вступала в свои права. Лед на Волге, как мне казалось, начал трещать, как и промозглый ветер.

Жизнь текла своим чередом: полк продолжал учения под руководством дяди Поздея, посадские осваивали ратное дело, кузнецы ковали косы, вот намучился я с ними, но с десятого раза вышло, а Тарай с сыном Первушей не покладая рук выдували стекло. Спрос на которое в Москве, судя по вестям от Одоевских и Хованских, только рос. Церковь Георгия Победоносца возле Старицких пещер тоже строилась споро, игумен Власий и отец Никий торопились успеть к лету. Казалось, наступило время относительного спокойствия.

В одну из тихих ночей в начале апреля в княжеские палаты дядя Олег провел Василия Бутурлина. Путь на север и обратно был долог и труден, но он справился.

— Княже, — доложил он мне шепотом, когда мы остались наедине в моей опочивальне, — поручение твое исполнил. Арина Тучкова, кормилица царя, здесь. Путь был тяжелый, скит тот и впрямь в глуши болотной, но нашли ее. Уговорить было непросто, боялась она всего на свете. Привез ее тайно, как велел. Пока укрыл ее в домике, в двух верстах от города.