— О-о-у! — донеслись возгласы из толпы.

Я поднял руку, и все успокоились.

— Летом царь в поход идти собрался и предписывает мне быть при нем вместе с полком Старицким.

Вновь вокруг раздались крики удивления и хвалебные возгласы.

— Это еще не все. Также мне отныне следует именоваться первым сенатором, а боярскую думу звать сенатом, — закончил я.

— А это что за зверь такой — сенат-то? — донесся голос из толпы горожан.

— То же самое, что боярская дума, только название иное. Были бояре — стали сенаторы, — с усмешкой ответил я, вспоминая реформу милиции.

— А на кой? — донесся другой голос.

— А не нашего ума это дело. Царь-батюшка повелел, а мы исполнили! — грозно рявкнул я.

Толпа зашушукалась, а дед и дядья выглядели озадаченными, как и другие мои ближние люди. Лишь Волынские улыбались и посматривали на посадских людей свысока — видать, знали.

«Мда уж… Удружил царь. А я думал тихонько отсидеться на свадьбе, не отсвечивая. Придется принимать участие в организации этой свадебки, да еще и с панами этими дело иметь», — мелькали мысли в голове.

Я кивнул Илье, указав в сторону Волынских, и он тут же подскочил к ним, расшаркиваясь на местный манер, и повел в город. Народ же продолжал обсуждать новости.

Свернув царскую грамоту, я убрал ее за пояс и подошел к дяде Поздею.

— Ну, рассказывай, как съездил? Все ли закупил?

— Хорошо съездили. Одного пороху сто двадцать пудов закупили, — похвастался он.

— Э-э, как? — только и выдал я, подсчитывая количество пороха. Это же выходило почти две тонны — неплохо.

— По семь рублей за пуд вышло, — спустил меня дядя на грешную землю.

— Так ты почти все серебро на порох и спустил, — проворчал я.

Дядя замялся, опустив голову.

— Рассказывай уж, не мнись, — вздохнул я.

— Ну, стало быть, пороху нынче на торгу немного, да и дрянной совсем. Ты же много просил, а купить столько да тишком не выходило — цену и вовсе ломили по двенадцать рублей за дурной совсем. Я же на Москве почти никого и не знаю. Благо Елисей подсказал к Агапке обратиться, а там и к Савке пошли. Он и помог — как раз свои дела завершал. С разрешения Разрядного приказа и выкупили у казны, стало быть, на нужды Старицы и Старицкого полка. Только половину оплатил, остальное в долг взял — надо же и остальное было закупить, — признался дядя.

— Значит, я казне еще четыреста двадцать рублей должен, — подвел я итог. — Молодец, дядя, хвалю! — И, улыбнувшись, похлопал его по плечу.

— Благодарю, Андрей Владимирович. А то я, признаться, думал, что браниться начнешь, — расцвел дядя Поздей.

— Порох в погреба надо сразу определить, дабы не промок или еще чего. Да и отдыхай — вечером жду за столом. А завтра уж и посмотрим, чего ты закупил, да новый народ по десяткам определим.