— Как есть божья милость князю нашему, — каким-то возвышенным голосом выдал Федотко.

Меня же начало потряхивать от такого. Хоть из двадцать первого века и всякого повидал, но млять…

— У него и под другой рукой что-то лежит, — пробормотал я, поворачиваясь к мертвецу, и аккуратно вытащил из-под левой руки тяжелую книгу.

Она была тяжелая и тоже в окладе, открыв ее тут же понял, что ее страницы сделали не из бумаги, а из хорошо выделенной кожи.

— Священной писание, на греческом, — тут же озвучил я.

— Князь, ты святого война православного нашел! — шепотом и с придыханием заметил Федотко.

Я же осматривал эту композицию, а в голове бился один вопрос, что мне теперь с этим делать? Может, стоит вернуть икону и книгу на место, закрыть проход и сделать вид, что ничего и не было? Вот только, оглядев всю великолепную троицу, я понял, раструбят на всех углах. Святого нашел князь, с одной стороны, это может быть действительно знак, что я все правильно делаю и у меня есть поддержка на небесах, а это можно использовать. С другой стороны, неизвестно, как к этому в Москве отнесутся, а конкретно царь. Может, увидит, что я ему конкурентом стал, или нашепчут, или еще чего.

— Не нам судить, а святым отцам. Может, и не признают его святым! — тихо произнес я.

— Да как это не признают, Андрей Володимирович? — возмутился Иван. — Тело его целое, будто только уснул. Да еще икона и святое писание. Как есть святой воин.

— Может, и святой, — протянул я. — Здесь его и оставим, здесь он нашел покой, здесь пусть и лежит. Может, и станет здесь место святое и намоленное.

К этому времени народ уже столпился возле прохода и с интересом посматривал внутрь, ловя каждое наше слово.

Под моим приглядом проход очистили, а после и бревнами перегородили, дабы никто не лез. Со старостой и каменотёсами я переговорил и приказал не тревожить покой война. А там святые отцы разберутся, что делать.

Икону же и книгу я забрал с собой и убрал в седельную сумку, после чего мы двинулись в Старицу.

Прибыли уже в сумерках.

— Иван, отвези найденную икону в Собор Бориса и Глеба и расскажи о произошедшем отцу Никию, — я достал икону и передал Ивану. Книгу же решил осмотреть самостоятельно, нет, не с целью писание почитать, а просто осмотреть книгу. Ей же может быть как сто лет, так и все триста. Она могла быть написана во времена Византии. В общем, интересно мне было ее потрогать и полистать.

— Исполню, князь, — отвесил мне поклон Иван Степурин и, кликнув возницу, поспешил в Собор.

— Дядюшка, я домой отдыхать, так что и ты можешь отдохнуть. Мне и сторожей хватит, — покосился я на Федотко.