Девушка безропотно подчинилась его словам и нажимам рук, только дрожать стала сильнее.
— Не бойся, — промурлыкал Огонь-Догоновский, — если ты меня устроишь, то станешь мне женой, и вся Империя падёт к твоим ногам.
— Правда? — тонко вырвалось у Лидии.
— Правда, — Василий Сергеевич оскалился, — я расскажу тебе, как всё это планировал, как готовился. Теперь, когда Граббе предоставил свой компромат, мне осталось свалить только Императора. Больше у меня не осталось соперников.
— Даже Бестужев? — неверяще прошептала Лидия, доверчиво прижимаясь к Василию Сергеевичу.
— Он пыль, пустяк, — Василий Сергеевич приосанился, — идём же.
— Господин, — в тронный зал ворвался Геннадий, верный слуга и боец. — граф Чернышёв-Кругляков подъезжает к городу, через час будет здесь.
— Одновременно и хорошо, и досадно, — поморщился Василий Сергеевич, и снова подтолкнул Лидию к выходу. Рука его слетела с её плеча и заскользила по спине вниз. — Идём, мне надо многое с тобой обсудить, а у нас есть только час.
«Ладога» остановилась у ворот особняка в половине второго ночи. Я вышел из машины, ощущая, как тело наливается свинцовой тяжестью. Василий захлопнул дверь водителя.
— Господин, может, проводить? — он окинул меня изучающим взглядом.
— Не надо, — я махнул рукой, направляясь к главному входу. — Отдыхайте.
Гравий хрустнул под подошвами. Холодный воздух резал лёгкие, но прояснял голову. За окнами особняка мерцал тусклый свет — дежурное освещение в коридорах. Домашние давно спали.
Тяжёлая дубовая дверь открылась беззвучно. В холле меня встретила тишина. Только часы на камине отбивали секунды мерным тиканьем. Я снял плащ, повесил на резную вешалку. Дерево тихо скрипнуло под тяжестью ткани.
Поднялся по лестнице, стараясь не разбудить домочадцев. Ступени, отполированные поколениями слуг, не издавали ни звука. На втором этаже из-под двери Алёны пробивалась тонкая полоска света.
В своей комнате рухнул на кровать. Сон пришёл мгновенно.
Проснулся в половине девятого от стука в дверь. Солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые портьеры, рисуя золотые полосы на паркете. З
— Войдите, — откашлялся я, садясь на кровати.
Дверь приоткрылась. Показалась седая голова Ирины Леонтьевны.
— Доброе утро, Кирилл Дмитриевич, — она вошла с подносом. — Принесла завтрак. И ещё — для вас курьер приехал.
Запах свежего кофе и поджаренного хлеба заполнил комнату. Желудок отозвался голодным урчанием. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ночной отдых восстановил силы.
— Какой курьер? — уточнил я, принимая чашку дымящегося кофе.
— От князя Бестужева. Ждёт внизу, нервничает сильно. Всё документы свои перебирает, — Ирина Леонтьевна поправила скатерть на столике. — Сказал, что лично в руки должен передать.