– Нет, Дари, это не манипуляция или что-то вроде того, – говорит он со смешком. – Я действительно хочу, чтобы вы были у меня перед глазами. Ну и побольше времени провести с сыном хочется. С тобой, конечно, тоже. Пусть я не полностью заслужил… Совершил ошибку. Не смог уберечь тебя. Потерял… – Он на секунду прикрывает глаза. – Но сделаю все, чтобы вернуть не только твое доверие. Не только те чувства, что ты ко мне испытывала. Но и тебя саму. Сына.
Хочется сказать, что никуда те чувства не делись. Пусть они не такие сильные, какими были, но все же они есть. Но я молчу, решая просто выслушать до конца его речь.
– Я не сказал тебе о главном, – тем не менее говорит Альпарслан. Но теперь я отчетливо вижу, что продолжать он не хочет. Его кадык дергается, а правая рука, которая лежит на спинке дивана, сжимается в кулак. – Твой отец болен, Дарина, – бьет он словами. – И его болезнь неизлечима.
Не знаю почему, но внутри ничего не происходит. То ли оттого, что я не до конца понимаю, о чем говорит Альп, то ли тупо не хочу понимать.
– В смысле?
– Врачи поставили диагноз… Жить ему осталось совсем немного. И я хочу, чтобы он не думал о тебе плохо. Давид вбил ему в голову всякую ерунду.
– Нет, постой… – Я мотаю я головой. – Ты уверен? То есть…
Вот сейчас, кажется, я начинаю понимать. Судя по тому, как все внутри сжимается, а сердце ускоряет темп.
Я уже хочу сказать что-то вроде «А мне все равно. Они давно наплевали на меня, и я поступлю точно так же», но внутри что-то неприятно щелкает. Нет, я – не они. И мне не наплевать. Как бы подло со мной ни поступили… Ведь он мой отец.
– Могу отвезти тебя к нему.
– Где он? В больнице?
– Да. Но поговорить с ним ты сможешь лишь через пару дней. Пока к нему не пускают. Сначала переезд…
Альп замолкает, потому что звонит мой телефон. Я вся на нервах. Дрожащей рукой достаю мобильный и всматриваюсь в экран, на котором высвечивается имя няни.
По телу пробегает волна плохого предчувствия.
– Да, Азиза. Что-то случилось? С Кааном все в порядке? – говорю на одном дыхании, замечая, как напрягается Альпарслан.
– Я не знаю, Дари. Он не спит. И то и дело плачет. Не пойму, что с ним. Не хотелось тебя беспокоить, но другого выхода у меня не осталось.
После услышанного перед глазами появляется пелена. Я встаю с дивана и хватаюсь за сердце.
– Каан… – произношу с болью, что сразу передается и Альпарслану. Он хмурится, и я тут же отвечаю на его немой вопрос: – Ему плохо. Нужно срочно. Срочно ехать…
Я делаю глубокий вдох, но ничего не помогает. Мне трудно дышать, хотя мы находимся у моря, и воздух тут самый чистый.