Выдохнув, Альп оглядывается по сторонам. Не могу не заметить, как он сжимает кулаки и как на его лице ходят желваки.
– Какое слабое место?
– Ты, – слишком резко отвечает он, вновь смотря на меня. Не моргает. Поднявшись, идет ко мне, садится рядом. – Она прекрасно знала, что я буду думать о тебе и не сконцентрируюсь на проблемах. Вот и добивала.
Я поворачиваюсь вполоборота, чтобы понять, что он задумал. Но едва Альп садится рядом, как обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Прижимается губами к моему лбу. На какое-то мгновение я цепенею, не сразу понимая, как реагировать.
– Она знала… Была уверена, что я тебя не отпущу. Ее братья, ее отец… Они настоящие психопаты. Пусть поняли мы это не сразу. А она сама… вообще с катушек слетела. Ее место в психиатрической больнице.
Не знаю, что я сейчас чувствую на самом деле. Отстраняться от Альпарслана не хочется, потому что в его объятиях тепло . А еще его запах… Такой родной и чужой одновременно…
Но в то же время гордость не позволяет спокойно реагировать на его действия. Поэтому я отстраняюсь, решая не давать ему шансов думать что-то лишнее. Лед между нами никуда не делся. И не денется, даже если я и моя жизнь будут зависеть от этого человека.
– Зачем Давиду так со мной поступать, Альпарслан? Он же мой брат… – тихо говорю я, садясь в самом углу небольшого дивана.
– Из-за наследства твоего отца.
До меня не сразу доходит, о чем вообще говорит Чакырбейли. Но, вспомнив огромную любовь своего брата к деньгам, я истерично смеюсь. Сквозь слезы.
Верю. Вот честно. Верю, что Давид способен на такое. Хотя никогда в голову не приходило ничего подобного. Я ведь думала, что выкрутасы прессы – дело рук Альпарслана, желающего еще сильнее оттолкнуть меня. Чтобы я просто сбежала без оглядки и никому не сказала о его измене. Но оказалось… мой брат не менее виноват, чем муж. И если у второго хотя бы были мысли меня защитить, то первый конкретно хотел избавиться.
– Не сдалось мне наследство отца! – раздраженно выпаливаю я.
– Я знаю.
– Никогда об этом даже не думала.
– Знаю, – кивает он. Рука Альпарслана внезапно оказывается на моем лице. Гладит щеку подушечкой большого пальца. – Но он думает иначе. Да и родители тебя любят. Точнее, любили. До того, как он все вывернул в свою пользу, а тебя в дерьме по горло утопил.
Я пропускаю жесточайшие слова Альпа о нелюбви родителей и рвано выдыхаю.
– То есть и отец уже знал правду, но не изменил мнение?
– Он узнал, когда я с ним поговорил. А потом Давид… – Чакырбейли качает головой. – Давид снова все перевернул с ног на голову. Снова журналисты вмешались, всякую ерунду писать начали. О многом ты не знаешь, Дарина. А когда я попытался объясниться, твой отец и меня выгнал. Без понятия, что Давид наговорил ему про меня. Но тесть меня видеть категорически отказался. Предположения есть, но я не уверен. Давид умеет убеждать…