— Думаю, что князь будет использовать меня там, где я буду более полезен, — после всего этого словесного фехтования ответил я фразой, которая первая пришла мне в голову. С удивлением обнаружил, что она не вызывает во мне никакого протеста, — я считал, что это совершенно правильно! Немного странно и слегка пугающе, если честно, но, кажется, это подняло мои акции в глазах посла еще на пару пунктов.

Ну, а раз так, давайте, как говорят торгаши, посмотрим, что у нас с прибылью. Основную миссию я вроде не провалил — определенно плюс. Сблизился с наместником, если такая оценка вообще допустима в отношении второго лица государства. Получил важные сведения. Молодец я, короче говоря!

Пожалуй, теперь стоит более плотно заняться Топляком. К тому же моя команда уже наверняка накопала достаточно сведений. Поимка беглеца добавит мне веса в глазах князя, да и собственную самооценку повысит. А затем уже можно и к княжне свататься! Все по плану. Шаг за шагом…

Когда до посольства осталась пара минут езды, я устроил по «внутренней связи» перекличку, выясняя, кто где находится. И предложил собраться на небольшое рабочее совещание.

«Наверное, лучше пока отложить, — произнес голос Самойлова у меня в голове. — К тебе человек приехал из Благовещенска».

Черт! Совсем вылетело из памяти — мне же князь наставника должен прислать! Но почему Глеб говорил «отложить»? Обучение не должно помешать заданию. Вряд ли мы займемся им прямо сейчас.

Через две-три минуты я понял, что следователь был прав: ситуация явно не располагала к проведению совещания. Такого наставника я не ждал. Ну, княже! Ну, удружил!

— Как долетели, Ирина Олеговна?

Мать моего двойника стояла напротив меня с неподвижным лицом Снежной королевы. Женщина, в теле сына которой я, пусть и не по своей воле, оказался. Все бы ничего, но она входила в узкий круг людей, знавших о подмене.

Месяц назад разговор с ней — по сути настоящее знакомство со здешней моей матерью — чуть не окончился для меня выцарапанными глазами. Чем руководствовался Поярков, раскрывая ей правду, я не могу понять до сих пор! Можно же было просто скрыть от нее прискорбный факт предательства ее сына, а мне сократить общение с Ириной Олеговной до необходимого минимума. Зачем было рассказывать этой фурии все? Да еще в моем присутствии!

К чести ее надо сказать, что выцарапать мои глаза она попыталась только один раз — в начале беседы. После чего старалась держать себя в руках и только смотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Железная леди там или нет, а сына своего она любила, как и всякая мать. Даже понимая рассудком, что ее Игореша оказался той еще тварью. Но кто из матерей будет слушать рассудок, когда им сообщают, что их кровинушка сослана навсегда в иной мир?