— Мне не нужна ваша смерть, Игорь, — приблизился видящий. Небрежно забросил обратно в машину высунувшегося на помощь Алмаза. — Извините.
И третьим ударом ноги отправил меня в темноту уже надолго.
Лицо итальянца было первым, что я увидел, придя в себя. Заслоняя весь мир, оно нависало надо мной, находясь настолько близко, что можно было разглядеть каждую пору его кожи. Особенно на носу, где они были совсем уж крупными: не поры, а кратеры какие-то.
Дара не было — это я проверил сразу, еще даже глаз не открыв. Значит, плен и соседство синьора Тени. Как выяснилось, я не ошибся.
— Где я?
Вопрос был настолько же глупым, насколько и естественным. Я ощущал всем телом сильную вибрацию и слышал постоянный гул в ушах. И первое, и второе было мне очень знакомо, но я никак не мог сообразить, что же это.
Вдобавок ко всему, еще и голова плыла, как после хорошего такого пищевого отравления. Слабость в конечностях и полный расфокус сознания — накачали меня, что ли?
— Еще рано, — сказал Тень и закрыл мои глаза рукой. Я хотел возмутиться, сказать этому наглецу, чтобы он перестал со мной обращаться подобным образом, но вместо этого вновь провалился в забытье.
Второе пробуждение фактически повторяло первое. Отсутствие дара, рожа ищейки, кружащаяся голова и бедлам в желудке. И гудение с вибрацией присутствовали, но теперь я их узнал. Самолет! Меня везли куда-то на самолете! Я и сказать ничего не успел, как был вновь отправлен в темноту.
Третье, четвертое… С каждым пробуждением мне становилось менее хреново, но неизменными константами оставались видящий в изголовье и отсутствие дара. На пятый раз исчезла вибрация с гудением — куда-то мы все-таки долетели. И освещение, кстати, изменилось тоже.
Было довольно темно, но не настолько, чтобы я не видел своего пленителя. А еще пахло книжной пылью. Запах этот был мне хорошо знаком еще со студенческих бдений. Так пахнет в библиотеках, особенно в дальних запасниках, где хранятся книги, к чьим страницам не прикасались уже многие годы.
— Отдохните с дороги, — проговорил Тень, положив мне руку на глаза.
— Да стой же ты!.. — начал было протестовать я, но вырубился, не закончив фразы. Однако успел пообещать себе, что убью урода, как только мне представится такая возможность.
В очередной, шестой, кажется, раз, очнувшись, я долго лежал с закрытыми глазами и старался даже пальцами не шевелить. Очень не хотелось вновь увидеть опускающуюся ладонь ищейки и окунаться во тьму безмыслия. А ведь так и есть — безмыслие! Пока я был в отключке, мне ничего не снилось. Никаких видений: ни обычных, ни пророческих. Я был… как бы правильнее сказать? Выключенным прибором, вот! Вот я есть, все по Декарту: мыслю, следовательно, существую. Опускается ладонь ищейки — и вот меня нет. Не сон и не забытье… Бр-р! Крайне неприятное ощущение!