Может, такое поведение Яо и вызвало замешательство в рядах моей команды, но не слишком долгое. К моменту, когда трансформация копьеносца завершилась, к бою были готовы все. Глеб выпустил лезвия, Тедань воспламенил кулаки, Яньлинь напиталась даром брата, даже посол, с лицом, полным недоумения, активировал черные молнии. Все-таки маги и силовики — действие у них порой опережает мысль.
Я укрыл доспехом себя и сферой — Алмаза с «мамой», но атаковать не спешил. Даже меч не материализовал. Если в первый миг превращения Яо я посчитал его попавшим под контроль одного из поглотителей, то уже к концу метаморфозы вспомнил, что зомбированные ваны на разговоры время не тратили.
— Вы что творите, ван Ло?
Мой вопрос задал Снегирев. Ну да, это для нас китаец — наемник, знакомый всего несколько дней, а посол с ним годы сотрудничает и даже дружит. Если я удивлен и напуган, то Алексей Вячеславович просто в шоке.
— Простите, старый друг, — крутанул своим копьецом Яо. — Я не могу допустить вашего отлета.
Как там Алиса говорила? «Все страньше и страньше»? Вот в такие моменты понимаешь, что у британского математика Льюиса Кэрролла была очень непростая, полная странных событий жизнь, иначе откуда бы он взял такие отточенные формулировки?
Что происходит вообще? Почему это Яо хочет нас задержать? Почему он вдруг против нашего отлета? Может, все-таки зомбированный? По каким таким делам он задержался в городе, уехав из посольства вместе со Снегиревым? Да еще, кстати, сам предложил свои услуги, когда узнал, что посол направляется в Нефритовый двор! Ну и, если уж я задумался над теорией заговора, то чьи приказы он сейчас выполняет? Не по своей же воле он так кардинально поменял линию поведения?
— С чего вы вдруг решили помешать нам? — спросил я. — У нас вроде как контракт с вами, ван Ло! Нехорошо предавать нанимателя!
— Я полон раскаяния, — без выражения ответил копьеносец. И остался стоять у дверей, блокируя выход из кабинета. Не атакуя и не угрожая, просто не давая выйти. Точнее, давая понять, что не будет атаковать до тех пор, пока мы не попытаемся выйти.
Должен же он понимать, что нас тупо больше? Каким бы он ни был мощным юнитом ближнего боя, против всех нас ему не устоять! Да, посольство пострадает, но мы же его, блин, в блин раскатаем! Он что, не понимает этого?
— Яо, да что происходит? — В голосе Снегирева была настоящая боль. Да, предательство друга — это всегда больно.
— Поверьте, я меньше всего желал подобного исхода, Алексей. Но ваше решение об отъезде не оставило мне выбора.
— Вы работаете на Потрошителей? — тут же спросил я.