Последние оказались комнатенкой, похожей на ту, из первого моего пророческого видения, в которой я гостил у майстера Экхарта. Небольшая, шага в три, она имела узкое оконце на высоте двух метров, узкую кровать, заправленную серым, армейским каким-то одеялом, и непременное распятие над входной дверью. Из отличий — ноутбука немецкого пророка не было. А жаль.

Я рухнул на кровать, закинув руки за голову, и крепко так задумался. Что мне теперь делать, я просто не представлял. То есть вариантов было ровно два: согласиться на предложение Ордена или отказаться от него. В первом случае меня ждет определенная проверка лояльности — даже думать не хочу, какая именно. Но я далек от мысли, что доминиканцы, вывалив свои планы, возьмут и просто отпустят меня. Во втором… Скорее всего, меня оставят пленником здесь на неопределенный срок. Убивать вряд ли будут — вдруг передумаю? Да и товар я… кхм… штучный. Такой, если не могут использовать прямо сейчас, убирают на полку до лучших времен, но никак не ломают и не выбрасывают.

Другими словами, жизнь моя в относительной безопасности. А вот свобода… С этим сложнее. Я и так человек не вполне себе принадлежащий — нельзя забывать об обязательствах, накладываемых одним только пророческим даром. А у Ордена я и остатки свободы потеряю.

Интересно, а вот как они планируют меня контролировать в случае, если я дам положительный ответ? Бомбу в тело установят, как в каком-нибудь дурацком боевике? Чушь, конечно, но ведь просто так, на слово, мне не поверят. Нет, не поверят. Должны быть какие-то гарантии с моей стороны! И они, что самое смешное, есть. Это князья.

Предположим: я дал согласие, и меня отпустили. Приезжаю я такой нарядный и непобежденный к Пояркову, а он меня и спрашивает: где был, племяш, что видел? Я могу, конечно, соврать — дескать плен, побои, очнулся — гипс. Чудом бежал, задушив тюремщика шнурками от ботинок. Но вряд ли мне поверят. И даже не в вере дело. Отпустив меня, доминиканцы отправят князю информацию о коммунах. Приложив к ней сообщение, что господин Антошин в теме вопроса и будет выступать гарантом честности Ордена.

Значит, я сообщаю князю правду. Он узнает о возможности значительно увеличить боевой потенциал княжества в не слишком отдаленной перспективе. И, к бабке не ходи, соглашается — не дурак же он! С осторожностью, с оглядкой, но соглашается — ведь я свидетель того, что этого правда. Вот вам и гарантия того, что, согласившись, я буду делать то, что мне скажут.

Другой вариант: я иду в отказ. Героически задираю подбородок и тоном партизана на допросе у немцев сообщаю, куда им идти. Меня под белы ручки возвращают в келью, ставят охранником Тень и ждут. Чего? Да чего угодно! Хоть изменения моего мнения, хоть других обстоятельств, о которых я не знаю.