— Или штиль, и ты застрянешь в этих водах навсегда. Или тебя сожрут чудовища, обитающие в глубине. — Ирина Олеговна покачала головой. — Пойми, с твоим уровнем подготовки, пусть даже с учетом твоего везения, ты просто не способен к самостоятельной работе.

— Но я же…

— Игорь, не спорь! — нотки моей матери в ее голосе. — Можно пару-тройку раз выйти в плавание и вернуться домой невредимым! Море спокойно, ветер попутный, солнышко светит. Но это совсем не значит, что шторма не будет в твой четвертый выход! А ты даже не знаешь, какой парус поднимать, а какой опускать, чтобы тебя не перевернуло.

Интересные у нее сравнения, у жительницы равнинного княжества, не имеющего выхода к морю. Явно не ее, скорее слова одного из ее детских наставников.

— Я понял. Но с вашей помощью можно?

— Я не уверена. Ты прошел инициацию, и может статься, я не смогу тебя удержать. Как не смогла удержаться сама!

О чем это она? Не с этим ли связана ее «сломанность»? При всех она ничего не говорила, да это и понятно — кто же будет душу при посторонних открывать.

— Вы поэтому?..

— Да. — И она надолго замолчала.

Что тут скажешь. Мне жаль. Правда жаль, хотя вслух я такого не скажу никогда и ни при каких обстоятельствах. Сестра князя не тот человек, которого можно пожалеть безнаказанно. Но мне-то что делать? Этот вопрос я и озвучил.

— Каждый пророк должен обрести свой столп опоры. — Голос «мамы» стал тихим и печальным. — И у каждого пророка он свой.

— Столп опоры?

— Якорь. Маяк. Что-то, за что ты сможешь держаться там. Чтобы вернуться сюда.

— Это предмет?

— Может быть. У одного моего наставника был ворон. Он всегда сидел у него на плече, и его когти связывали человека с вещным миром. У другого — пара игральных костей, которые он крутил в руке, когда погружался.

— А у вас?

И вновь молчание. Настолько затянувшееся, что я уже решил, что ответа на свой вопрос не получу. Ладно, я по крайней мере попытался. Будем искать другой способ. Свет прямо клином на ней сошелся, пифии недоделанной!

— У меня не было ничего. — Она произнесла это совсем тихо. — Ничего. Я ничего особенно не любила, ни к чему не стремилась. Мной управлял только долг. Я должна была стать пифией — так нужно было семье. Но хотела ли я этого сама? Нет, наверное.

Подняла на меня глаза — сухие, хотя тону больше бы подошли красные и заплаканные. Но это же Снежная королева!

— Дар — это страсть, запомни это. Это желания, потребности, стремления! Это эмоции, наконец! Рассудок хорош, но работает с даром не он. Я поняла это поздно.

И поэтому не прошла инициацию? Сломалась и осталась без дара? Никого особенно сильно не любила, ничего страстно не желала? Поэтому ты читаешь о чужой «Страсти в песках»? Потому что своей не имеешь?