— Каплю крови?

То есть он все-таки не подосланный убийца? Или просто добивается того, чтобы я снял защиту? Вот ведь ты параноик, Антошин! Все эта атмосфера долбаных многоходовых интриг и клятых тайн! Ван Ло мог убить тебя десятком способов раньше! Зачем ему это делать сейчас? Скорее всего, он говорит правду, да и дар не сигналит об опасности. С другой стороны, параноики выживают!

— Да. Можно ваш палец?

— Хорошо, — все еще колеблясь, надеюсь не слишком заметно и оскорбительно, я убрал защиту с кисти левой руки и протянул руку Яо. Продолжая находиться в состоянии полной готовности действовать, если копьеносец водит меня за нос.

Боли я не почувствовал, словно находился под местной анестезией. Острие зеленого кинжала коснулось указательного пальца и впитало в себя выступившую капельку крови. Затем копьеносец повернул лезвие клинка и прижег им крохотный порез.

— Это все, Игорь, — сообщил он, крутанув кистью и заставив кинжал исчезнуть. — Благодарю вас за доверие.

В завершение этого театра абсурда он поклонился мне, после чего развернулся и двинулся к выходу. Здорово, что тут скажешь! Теперь меня охраняет императорский гвардеец!

Пока команда занималась погрузкой капсул в подогнанный Василием фургон, я написал сообщение князю, введя его в курс последних событий. Он ничего не ответил — вероятно, крепко спал. Ну и ладно, утром глянет. Все равно ничего такого, на что ему требовалось отвечать, в сообщении не было.

Капсулы вместе с телами мы убрали в подвал, где уже хранилось наше главное доказательство для наместника — спящий под капельницей поглотитель. Еще раз прокрутив в голове все факты, я пришел к выводу, что к встрече с Чжу Юанем я подготовлен достойно. Но это с утра. Как ни крути, а действовать придется по протоколу. Сперва Снегирев, как посол, запросит встречу, затем в назначенное время я на нее прибуду. Там мы все обсудим и придем к устраивающему обоих варианту. А пока — спать. Для разговора с наместником мне требовалась свежая голова.

Но сон не шел. Я около часа проворочался в кровати, пиная простыню и меняя положение тела, — все безрезультатно. Мысли накатывали волнами прибоя: стоило только расслабиться, как уже прокручивалась в голове схема замысла Потрошителей, сменяющаяся образами убитых охранников и задушенного мага. Разум никак не желал отдыхать, считая, что, пользуясь ночной тишиной, можно обработать всю входящую информацию за день. Его не отвлекали мои наивные попытки посчитать овец, картинки песчаного пляжа с пальмами, которыми я рассчитывал заменить образ красного шнура на шее гуойбина. В общем, мозг имел свои приоритеты, и битву с этой паскудой я проиграл вчистую.