— В Озерный Ключ — туда, — ответил я. — Идите и жалуйтесь.

— Понабирают ничего не смыслящих сопляков! — продолжала она орать. — А потом люди из-за них гибнут.

— Петр Аркадьевич ради вас жизнью рисковал, — сказал неодобрительно Лихачев. — А вы даже спасибо не сказали.

— Спасибо? Кому? Тому, кто выполняет свои обязанности? Плохо выполняет, к слову говоря. Что здесь вообще случилось? Искажение открылось?

— Зона захватила княжество Заварзиных почти полностью, — ответил я. — Вот что случилось. Более точно вам расскажут в Озерном Ключе. Провожать вас я не буду, сами дойдете.

— Невоспитанный мужлан, — зло бросила она.

Какая-то явно непростая бабка, и сейчас я напрочь испортил с ней отношения. Лучше бы мы туда и не заходили. Спасешь такую — а тебя дерьмом обольют. И ладно просто обольют, так еще затаят зло и будут гадить при каждом удобном случае. Правду говорят, не делай добра — не получишь зла.

— Кто ваш командир, юноша? — продолжала настаивать бабка. — В Озерном Ключе стоит отделение Рувинского. Вы из его подчиненных?

— Да идите вы… в Озерный Ключ! — рявкнул я, уже не сдерживаясь. — И жалуйтесь, кому считаете нужным. Только меня оставьте в покое, сударыня. Я к армии отношения не имею. Армия сидит в городе, поджавши хвост, и никому помогать не собирается. Предложите Рувинскому отправить войска на освобождение Веселого — он пальцем у виска, может, и не покрутит, но подумает, что вы — блаженная идиотка!

Она оскорбленно дернулась, бросила: «Мария, за мной» и шустро зашуршала лыжами в противоположном от нужного направлении.

— Озерный Ключ в другой стороне, — указал я. — Нет, исходя из того, что Земля — шар, рано или поздно вы в этот город доберетесь, разумеется…

Она молча развернулась и зашуршала уже куда нужно. Девушка последовала за ней, но, проходя мимо меня, тихо сказала: «Спасибо», вжала голову в плечи и покосилась на старшую — не заметила ли та. Но та либо не заметила, либо притворилась, что ничего не слышала.

— Завтра продолжим? — спросил Лихачев. — Седня уже навряд ли куда успеем. Хоть каждый день промедления — чья-то смерть, но скоро темнеть начнет. И помочь никому не поможем и сами гробанемся. Хотя некоторым и помогать не стоило.

Смотрел он в сторону уходящей бабки, но не потому, что собирался ее догнать и втереться в доверие. Напротив, в его голосе сквозило нежелание пересекаться со скандальной особой.

— Может, у меня переночуете? — предложил я. — Баню организуем. С утра без задержек выйдем. Спасать надо быстрее, каждый день на счету. Но в ночь, разумеется, идти нельзя.