Выскочили они так, как будто за ними черти гнались, были они уже в тулупах и с какими-то мешками. Лыжи, слава богу, для них нашлись в сенях, и вскоре мы уже возвращались к моим людям. Что хорошо — ни одна из баб, которых я и не разглядывал особо, не промолвила ни слова, только опасливо озирались на вторую половину села, ибо не каждый день удается увидеть такое разнообразие существ, противных самой природе.

Когда мы подошли к сопровождению, уже вовсю шло потрошение тушек, а флакончик был обнаружен, заткнут деревянным колышком и заботливо отставлен в сторону. Его я невозмутимо прибрал в один из контейнеров, сделав вид, что ничего не было. Да уж спалился так спалился. Надеюсь, все же артельщики этого не приметили.

— Что не успели достать — бросаем, — скомандовал я. — На выход. Сейчас за нами остальные рванут, и будут они куда опаснее этих. Их больше.

— А остальные? — властно спросила одна из спасенных. — Остальных вы тоже бросите?

— Кроме вас, в селе живых больше не было.

— Вы уверены, юноша?

— Да, я уверен. Не сводите наши усилия к нулю. Быстро идем к границе.

— Не может такого быть, чтобы никто не выжил, — продолжила упорствовать пожилая.

— В прошлой деревне тоже только один дом выстоял, — тихо сказал Лихачев.

— Вы не проверили остальные дома. Я лично этому свидетель. Так нельзя. Нужно проверить все. Вы обязаны это сделать!

Она почти кричала, чем могла привлечь к нам внимание. Пришлось говорить жестко.

— Я проверил все дома. Вы выжили только потому, что закрылись магией. Больше этого никто не сделал. Если я вас обнаружил под магией, неужели не сумел бы найти остальных? Живых в селе больше нет ни одного. Уходим. Желающие пререкаться могут оставаться здесь. По дороге не болтаем — это опасно. Привлечете тварей.

Посчитав, что сказал всё, я развернулся и направил лыжи по своим же следам. Не гарантия, что больше ни на кого не наткнемся, но вероятность кого-то встретить на уже зачищенном пути будет меньше. Мужики с сожалением побросали недорезанных тварей и тоже выстроились. Бабка заткнулась, хотя недовольство от нее шло душной мешающей волной, шла она на лыжах уверенно, не тормозила и почти не задерживала. В этот раз выходили всей толпой, чтобы не растягиваться, потому что граница была относительно близкой, как и опасность со стороны села.

По дороге бабка молчала, но стоило нам выйти, как она сразу заявила:

— Я напишу на вас жалобу. Вы халатно отнеслись к своим обязанностям. Не проверили все дома. В селе могли оставаться живые, их смерть — на вашей совести.

Сейчас я смог разглядеть спасенных лучше и мог с уверенностью сказать, что они не были деревенскими жителями. Обе физиономии казались слишком холеными для деревенских тружениц, а у старшей еще и отпечаталось желание повелевать всеми и всем.