— Мир, ты прелесть. Но вообще-то могла просто оставить мне еду без официального уведомления.
— Я не знала, хочешь ли ты сырники.
— Я хочу сырники в любое время суток.
— Теперь буду знать.
Она откусила кусочек и зажмурилась.
— Господи. Это твоя мама готовила?
— Да.
— Скажи ей, что я готова удочериться.
Я засмеялась, хотя и представила на секунду, как буду объяснять маме просьбу незнакомой девушки.
Пока мы завтракали, Лера стала рассказывать о знакомых со вчерашней встречи. Она уже знала, кто с какого факультета, у кого есть парень, кто приехал из Новгорода, а кто собирается подрабатывать по вечерам. Я запомнила только нескольких человек, и то главным образом по тому, где они сидели.
— А ты помнишь Соню? — спросила Лера. — В чёрной кофте, с короткой чёлкой.
— Та, что спрашивала, где мастерская печати?
— Да! Я обещала ей показать нашу комнату. Она вообще очень классная.
В среду я впервые опоздала на занятие, на которое пришла за двадцать минут до начала.
Виновата была не дорога. И даже не расписание, хотя оно за первые две недели успело измениться столько раз, что я перестала распечатывать его по понедельникам. Виновата была дверь.
В электронном расписании значилась аудитория 214. Я поднялась на второй этаж, нашла нужный номер и обнаружила, что за дверью сидят люди в белых халатах и рассматривают гипсовую голову. Это определённо не было введением в визуальные коммуникации. Я всё же проверила табличку: 214. Потом расписание: тоже 214.
— Вам кого? — спросила женщина из аудитории, заметив меня через приоткрытую дверь.
— У нас здесь теория визуальных систем.
— Сегодня в триста восьмой. На двери объявление висело.
Я посмотрела на соседнюю стену. Объявление действительно висело, но его прикрывал раскрытый створкой противопожарный шкаф. Виднелись лишь нижние две строчки и дата прошлой пятницы.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Только поторопитесь.
Я поблагодарила её ещё раз и пошла к лестнице. На часах было без пяти десять. Подняться на один этаж можно было за минуту, но в коридоре образовалась небольшая очередь из студентов, обсуждавших какую-то потерянную ведомость. Пока я их обошла, прозвенел звонок.
В триста восьмой уже сидели почти все. Преподаватель — мужчина с серебристыми очками и невыносимо тихим голосом — стоял возле проектора. Я вошла, стараясь не хлопнуть дверью.
— Доброе утро. Можно?
Он кивнул и продолжил объяснять, чем знак отличается от символа.
Свободных мест осталось два: на первом ряду прямо перед проектором и в середине, между незнакомым парнем и девушкой, которая раскладывала маркеры по цветам. Я выбрала второе. Парень подвинул рюкзак, а девушка без слов протянула мне лист, на котором был записан номер задания.