По дороге к общежитию мне дважды захотелось вернуться к поиску. В первый раз — возле аптеки, где за стеклом отражалась моя фигура. Во второй — у булочной, когда я увидела девушку, которая смеялась над чем-то в телефоне и совершенно не выглядела обеспокоенной собственным устройством.
Я попыталась представить, как подошла бы к ней и спросила: «А вы тоже думаете перед разговором, куда смотреть и когда улыбаться?»
Получилась очень нелепая картина.
Девушка, разумеется, могла бы ответить что угодно. У меня не было права считать, будто все вокруг живут без трудностей только потому, что я их не замечаю.
Возле общежития телефон завибрировал.
Мама прислала фотографию яблочного пирога и подпись: «Испекла. Приезжай на выходные, а то одной есть неинтересно».
Я улыбнулась, ответила, что с учёбой пока не получится, и добавила сердечко.
Мама тут же отправила ещё одно сообщение: «Как дела?»
Я написала: «Нормально. Много занятий».
Потом долго смотрела на эту фразу.
Сегодня я впервые услышала слово, которое могло иметь отношение ко всей моей жизни. Я сидела у психолога и пыталась объяснить то, с чем до сих пор не справлялась. А маме сообщила про занятия.
Впрочем, сама я пока не сумела бы рассказать больше.
На третьем этаже кто-то возился с замком. В коридоре пахло жареным луком, из открытой кухни доносился смех. Я достала ключ от комнаты 317, повернула его в скважине и вошла с неожиданным облегчением.
В пятницу мама прислала мне фотографию кастрюли.
На фотографии был суп. Самый обыкновенный, с картошкой, морковью и зеленью. Но сверху мама аккуратно разложила сухарики в форме улыбающегося лица.
Под снимком значилось: «Смотри, кто спрашивает, когда ты приедешь».
Я рассматривала его посреди мастерской, пока Даня на другом конце стола пытался убедить принтер выпустить лист без серой полосы посередине. На третий раз принтер издал звук, похожий на оскорблённое рычание, и отказался печатать вообще.
— Я всё понял, — объявил Даня. — Он за концептуальное искусство. А мы его заставляем работать с навигацией.
— Сначала проверь бумагу, — посоветовала я.
— Ветрова, иногда ты просто разрушаешь красоту момента.
Я показала ему на лоток принтера и вернулась к сообщению.
«Приеду не раньше каникул. Суп выглядит хорошо».
Я уже собиралась отправить ответ, но заметила, что он получился немного похожим на служебное уведомление. Удалила второе предложение и написала: «Скучаю по твоему супу».
Это была правда. Дома я не особенно любила суп, особенно когда мама варила его три дня подряд. Но теперь мне вдруг захотелось оказаться за знакомым кухонным столом, услышать стук ложки о край чашки и увидеть, как мама читает новости, слегка прищурившись на экран телефона.