Я фыркнула и повернулась к нему, уже собираясь сказать что-то ехидное, но он неожиданно притянул меня к себе и поцеловал. Так просто, уверенно, без предупреждения.
Кто-то рядом тихо ахнул, кто-то роняет вилку, а кто-то, кажется, затаил дыхание. А я — замерла, не особо понимая, как именно реагировать.
Одно дело — изображать страсть наедине, в тишине спальни, где были только мы и только мы решали как далеко зайдет наша странная игра. И совсем другое — вот так, среди гостей, под светом хрустальных ламп и внимательными взглядами десятков людей. Нет, конечно, мы играли в любовь весь вчерашний день. Но эта игра была очень сдержанная на публике. Случаи, когда нас “якобы” застукали, не считается. Там они сами виноваты, что помешали молодоженам. А вот так…
Я не сразу поняла, что происходит. Просто Стаэл вдруг притянул меня ближе, его рука легла мне на талию, и прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал.
Вокруг будто все стихло. Даже шум голосов и звяканье посуды растворились в воздухе. Я чувствовала только тепло его ладоней и вкус его губ — уверенный, спокойный, но с какой-то тихой, сдержанной жадностью.
Моё сердце забилось слишком быстро. На секунду я растерялась — не понимала, зачем он это сделал: чтобы позлить Силию? показать всем, что у него всё хорошо? или просто потому, что захотел?
Он перетащил меня себе на колени, сделав все куда более откровенным и совершенно не подходящим для посторонних глаз.
Но думать уже не получалось. Поцелуй стал глубже, теплее, и я поймала себя на том, что отвечаю с удовольствием. Эти губы уже такие знакомые и поцелуи такие вкусные… Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, дыхание коснулось кожи, и мир вновь наполнился звуками — приглушёнными возгласами, тихими шепотками, глухим звоном бокалов. Да, кто-то это видел. Ну или все. Скорее всего, это видят все. Да, и наверняка потом будут говорить об этом еще несколько дней. Плевать.
Я чувствовала его тепло, его дыхание, и вдруг поняла — он не играет. Этот поцелуй не был частью спектакля. Он был настоящим.
Когда он наконец отстранился, его взгляд задержался на моём лице, и в нём впервые за всё время мелькнуло нечто мягкое, почти нежное. — Красавица моя, — тихо сказал он.
Я не ответила, аккуратно слезая с его коленей. Ух. Вот это завтрак, вот это я понимаю зажгли.
Все вокруг будто решили разом забыть, что видели. Никто не сказал ни слова, никто не осмелился даже взглянуть прямо — лишь несколько дам прикрыли улыбки веерами, а мужчины внезапно нашли повод заговорить о погоде. А мы, воспользовавшись этим всеобщим притворством, спокойно поднялись из-за стола и вышли.