«Ведь не мог этот ублюдок, живя при барине и музицируя, не скопить грошей, причем на весьма значительную сумму и запрятать в тайнике. Если не сам барин его одарил, так наверняка успел украсть помаленьку, — думал он. — Может побить его как следует да вытрясти место, где он упрятал свои капиталы?»

Деньги Апанасу были нужны, как, впрочем, и всем прочим людям, другое дело что его снедал грех игромании и деньги улетали просто со свистом. Иногда даже на баб не хватало. Впрочем, когда припирало желание обладание женщиной, он просто шел в деревню и брал первую же попавшуюся особь женского пола, разве что откровенными старухами брезговал. Иногда даже до какого-то укромного места не доводил, не то, что до дома. Мог прямо на улице дело свое сделать. И никто ему даже помешать не пытался.

Поначалу-то, конечно, мужики пытались возмущаться, даже как-то толпой собрались, если можно считать толпой пять человек, да только он всех их отходил, так что зубы во все стороны летели, да кости хрустели, когда ломались руки или ноги и не помогли им палки. Да и как иначе, если он превосходил всех на две головы в росте? Ну и опыт драк, он ведь не какой-то там мужик сиволапый, а природный казак, с самим Пугачевым по молодости куролесил.

В последнее время ему и вовсе полюбилось брать девок на виду у их мужей или отцов. Ворвется в дом, даст мужику в лоб гасилом, так что тот с ног валится и глаза в кучу собрать не может, а пока глава семейства приходит в себя, задирает подол его жене и…

Зосим открыл дверь прерывая сладостные воспоминания Апанаса.

— Дядька… кажись этот… того…

— Чего «того»?

— Кончился… вона лежит… на полу и не шевелится…

Отбросив пацана от проема, Апанас, просунув руку со свечей в проем заглянул сам внутрь камеры. И правда, этот ублюдок преподнес все-таки сюрприз, крайне неприятный, потому как с него денег теперь не получить, да и нагоняй от хозяина они тоже выхватят.

— Ах ты ж сучий потрох… — сплюнул Апанас и со смесью растерянности, досады и злости уставился на лежащее тело.

Свет жировая свеча давала довольно скудный, но было видно, что виноградовский ублюдок каким-то образом порвал себе вены на правой руке и под ней натекла уже целая лужа.

«Вон и морда в крови… похоже, что перегрыз», — пришел он к заключению.

Такое на его памяти еще ни разу не случалось. А занимался он этим в той или иной форме… да практически всю сознательную жизнь. Казаки в это время были для крестьян частенько ничем не лучше всяких поганых татар, что налетали на поселения ради захвата полона. Разве что лишь в последнее время их хорошо прижали, и теперь налетами занимались откровенные банды от которых официальное казачество стало всячески открещиваться. Ну а кто-то перешел вот на такую форму работорговли пойдя под «крышу» различных аристократов.