Я видел, как от тела монстра летят брызги слизи и ошмётки резаной шкуры, но понимал: для существа четвёртого уровня это царапины. И всё же боль они доставляли — по крайней мере, заставляли зверя беситься.

— Хорош! — крикнул Малик рядом со мной, прикрыв уши.

Бездновод развернул голову к танкам, и я слышал, как в его горле завывает звериное рычание. Чудище плавным движением подалось вперёд, попыталось выдать кинетический всплеск вроде мощного удара водой, но промахнулось.

Техника успела отъехать назад, маневрируя по льду. По бокам БТРы старались держать дистанцию, чтобы не оказаться в радиусе мощного удара.

Но, как я и опасался, монстр не хотел покидать воду целиком. Он уже понял, что стрельба на льду гораздо плотнее. Стоило ему шагнуть вперёд, как его накрывал шквал огня — пусть и не смертельный, но очень неприятный. Поэтому он ползал по кромке льда, кидал молнии и плевки слизью, пытаясь снести бронемашины. Некоторые БТРы пошатнулись и чуть не перевернулись.

— Похоже, он не так просто клюнет, — мрачно сказал я, наблюдая, как одна из машин получает боковой удар щупальцем и начинает заваливаться на бок. — Он осмотрительнее, чем я думал.

Слева я услышал сдавленные ругательства офицера — один из танков, подцепленный щупальцами, перевернулся, его гусеницы беспомощно загребали воздух. Экипаж спешно выбирался наружу, пока монстр не закончил. Но тут другой танк успел выстрелить, отвлекая зверя.

Снова и снова снаряды вонзались в шкуру, бронетранспортёры палили из пулемётов, солдаты выкрикивали команды, но Бездновод упрямо оставался на границе воды и льда. Его гигантская голова то исчезала в озёрной мути, то возникала в новом месте, выплёскивая из пасти заряды электричества.

Но военные всё-таки провоцировали его выходить, понемногу пятясь на лёд, как и было задумано. Монстр понимал, что отступать в глубь озера — лишиться добычи, а впереди его бесило наше сопротивление.

— Осторожнее! — кричал кто-то, когда очередная молния, словно гигантский электрический хлыст, снесла башню одного из броневиков.

Бой шёл жестокий, но координированный: военные грамотно отступали, заманивая чудовище на несколько десятков метров всё дальше от кромки льда. Однако Бездновод зло отбивался, завывал.

Его устрашающий рёв заставлял дрогнуть многих, но не меня. Я смотрел на это с холодным прищуром, как на бой быка с матадорами: сейчас главное — не переборщить, а когда он окажется достаточно глубоко на льду, подрубить ему пути к отступлению.

— Вертушки пошли! — донеслось из рации.

Сверху, гудя лопастями, в игру вступили два вертолёта. Они обогнули монстра сзади и начали палить из крупнокалиберных пушек и пулемётов. Я слышал раскатистые очереди, видел, как снаряды врезаются в широкую спину Бездновода, вырывая из неё куски ткани. Впечатляло, хотя я понимал, что до летального урона далеко.