— Но… — хочу снова возразить подруге, слова уже вертятся на языке, готовые сорваться в протест, но вдруг я замолкаю, и мысли, как бурный поток, захлестывают меня. Почему я так быстро смирилась? Почему позволяю себе быть марионеткой в чужих руках, двигаясь по нитям, которые тянут родители и этот... Дамир? Я делаю все, что велят: хожу туда, куда направляют, говорю только с дозволенными, избегаю взглядов, которые могли бы разжечь искру свободы. Всецело отдалась этому навязанному пути, забыв о своих мечтах — о путешествиях по миру, о карьере, которая горит в душе, о любви, свободной от цепей. Быть может, я просто цепляюсь за иллюзию, уверена, что через полгода, как обещает Дамир, я наконец-то вырвусь на волю и воплощу все свои грезы в реальность? Его слова эхом отдаются в голове: "Это временно, Алия, просто сделка, и ты будешь свободна". Но сердце сжимается, как в тисках, и сомнения вползают, холодные и липкие, как тень в душной комнате.
А что, если он обманет?
— Хорошо, — говорю я наконец, голос мой дрожит, но в нем сквозит стальная нотка решимости. — Сегодня после работы, встретимся у заднего входа в офис. — Слова слетают с губ, и внутри все переворачивается: смесь облегчения и ужаса, как глоток свежего воздуха после долгого погружения в воду. Я все же решаюсь на этот небольшой отдых — чашку чая в кафе, разговор по душам, — и пусть хоть что потом говорят родители. Их гнев, как гром, может разразиться над моей головой, их слова — острые, как ножи, — разрежут воздух, обвиняя в непослушании. Но сегодня я говорю "нет" этой клетке, этой бесконечной игре, где я — всего лишь пешка в их шахматной партии семейных традиций.
— Ура! — подруга целует меня в щеку и убегает делать свои дела. Я же продолжаю печатать на компьютере и впервые за все это время на моих губах появляется улыбка.
Сердце колотится в груди, как бешеный барабан, эхом отдаваясь в ушах, пока я быстрым шагом выхожу из офиса, стараясь не привлекать внимания. Коридор тянется бесконечно, освещенный тусклыми лампами, которые отбрасывают длинные тени на стены, словно призраки прошлого. У меня всего десять минут — жалкие десять минут, чтобы выскользнуть из этого здания, как тень, и не дать им себя схватить. Весь день я плела паутину обмана: звонила по "важным делам", отвлекала работников отца пустыми разговорами, создавая иллюзию, что я — послушная дочь, погруженная в рутину. Но теперь, на пороге свободы, каждый шаг — риск. Если кто-то заметит, если отец позвонит, если камеры в коридоре моргнут не вовремя, весь этот спектакль рухнет, как карточный домик.