— Ты должна выбрать самое дорогое платье, самое красивое, — трещит мама над ухом, пока я уставившись в окно, гляжу на мелькающий за стеклом машины город. Сейчас он кажется мне таким чужим и враждебным, хотя я и раньше мечтала отсюда уехать — сбежать куда подальше, где никто не будет диктовать мне, как жить. Но теперь... кто же пустит такую, как я? Девушку, чья судьба уже решена без её участия.
— Мама, поговори с отцом, пожалуйста, — пытаюсь я вразумить её, хотя в глубине души понимаю, что это бесполезно. — Ну какая женитьба? Я не готова, я не хочу этого!
Она качает головой, её лицо выражает непреклонность. Она никогда не пойдёт против отца — он глава семьи, пусть даже этой семьи толком и нет, как у многих в нашем кругу: формальность, традиции, а настоящей близости ни на грош.
— Ты же слышала отца, дочь моя. Всё уже решено. Это не только его решение — семья Геловани тоже дала своё согласие на ваш брак. Они уважаемые люди, и это союз, который укрепит нас всех.
— Но мы же даже не любим друг друга! — восклицаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Да какое там любить. Между нами вообще ничего общего нет, кроме того, что мы друг друга на дух не переносим. Он холодный, надменный, а я... я просто не могу представить себя рядом с ним.
Мама улыбается мне той самой успокаивающей улыбкой, которую я ненавижу, потому что за ней скрывается полное безразличие к моим чувствам.
— От ненависти до любви один шаг, моя дорогая. Быть может, это и есть твоё настоящее счастье. Кто знает, как повернется жизнь? Время покажет.
— Но я не хочу так! — хочется мне кричать и топать ногами, как маленькой, но воспитание не позволяет. Я сжимаю кулаки, глядя на проносящиеся мимо машины. — Отец же обещал, что если я всё буду делать, как он говорит, то смогу выйти замуж по-настоящему любви. По-своему выбору!
— Ты же знаешь наши традиции, — отвечает мама, и в её глазах мелькает грусть, но она тут же прячет её за ещё одной фальшивой улыбкой. — Сейчас или чуть позже — наш папа всё равно сделает так, как нужно ему. Он заботится о нашем будущем, о семье. Тем более Дамир — хороший мужчина, как и вся его семья. Породниться с ними — большая честь и для тебя, и для всех нас. Это поднимет наш статус, откроет двери.
— Ну и выдавали бы свою Мадину, — огрызаюсь я, чувствуя злость и обиду. — Она сохнет по нему с малых лет, обожает его, как идиотка. Пусть она и выходит за него, если это такая честь!
Мама вздыхает, но не отвечает. Машина продолжает мчаться по улицам, а я думаю о том, как бы всё изменить, но знаю: в нашем мире традиции сильнее желаний. Особенно желаний девушки.