— Я, быть может, и сделала бы так, — продолжает мама, её голос мягкий, но непреклонный, как будто она пытается утешить, но на самом деле просто констатирует факт. — Но Дамир ясно дал понять, что готов видеть в качестве жены только тебя. Он настаивал на этом, говорил, что ты — идеальный выбор для него и его семьи.

— Да в жизни не поверю, что он такое заявил! — восклицаю я, чувствуя, как кровь приливает к лицу от возмущения. — Он всегда лишь кривился при каждой нашей встрече. Только и может, что быть надменным, холодным, и говорить гадости, как будто я какая-то пустышка. Как он может хотеть меня? Это абсурд!

Мама пожимает плечами, её взгляд устремлён вперёд, на дорогу, где машины сливаются в бесконечный поток.

— Спросишь у него при встрече, так это или нет. Мне врать нет смысла, дочь моя. Я передаю лишь то, что слышала от отца и от них самих. — Она замолкает, и мы продолжаем ехать в тишине, нарушаемой только гудением мотора и шорохом шин по асфальту. Я смотрю в окно, пытаясь успокоить бурю в груди, но мысли крутятся вокруг этого ненавистного имени — Дамир Геловани.

— И слова ему не скажу. Никогда! — наконец произношу я, и в моём голосе звучит решимость, смешанная с горечью. — Буду той самой желанной женой, что и слова против не скажет, да при этом ничего и не сделает. Просто буду сидеть, как кукла, улыбаться и молчать, пока он не поймёт, что ошибся. — Я даже представляю эту картину: себя в роскошном платье, с фальшивой улыбкой, а он — надменный, как всегда, пытается командовать. И на душе становится чуть легче, словно я нашла способ отомстить, не нарушая традиций.

Мама вздыхает, качая головой, и в её глазах мелькает что-то вроде беспокойства.

— Ох, твои подружки явно на тебя плохо влияют. С их идеями о свободе и самостоятельности. Ну ничего, выйдешь замуж, там и не до них будет. Вся в заботах будешь: дом, муж, дети. Это и есть настоящая жизнь для женщины.

— Какие ещё дети? — переспрашиваю я, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. Неужели это правда? Неужели они планируют всё так далеко?

— Как какие? — удивляется мама, поворачиваясь ко мне. — Ты что же думаешь, что брак — это просто формальность? Такая семья, как Геловани, долго наследников ждать не будут. Минимум через год уже потребуют потомство. Таковы традиции, дочь моя. Они хотят продолжения рода, укрепления семьи.

Это что же… мне для этого надо будет… Ну нет! Я в жизни к этому мужлану не подойду ближе чем на сто метров. Пусть этот Дамир Геловани сам себе наследников ищет где-нибудь в другом месте. Я не буду его игрушкой!