— Эй, отпусти ее, ты перебрал! Алия не в настроении!
Но брюнет отмахнулся, вставая во весь рост, и в следующую секунду прижал меня к своему телу — горячее, навязчивое, от которого мурашки пробежали по коже в ужасе. Его губы потянулись к моим, дыхание обожгло щеку, а я замерла, борясь с паникой, мир сузился до этого кошмара...
И вдруг — тень у стола. Высокая фигура, полная ярости, материализовалась из ниоткуда. Дамир. Его глаза пылали, как угли, лицо искажала гневная маска.
— Так вот как ты готовишься к нашей свадьбе? — прорычал он, голос низкий, вибрирующий от бешенства, эхом разнесшийся по залу.
Время замерло: брюнет отпустил меня, и его друг так же замер, а я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свобода кончилась. И если меня не прихлопнут прямо сейчас - это будет просто чудо.
— Так это значит ты так готовишься к свадьбе? — прорычал Дамир, голос низкий, вибрирующий от бешенства, эхом отразившийся от стен ВИП-зоны. Его взгляд скользнул по моему лицу, по размазанной помаде и растрепанным волосам, и в нем мелькнуло что-то вроде отвращения, смешанного с собственническим гневом. Рука его сжалась еще сильнее, и я едва сдержала стон — боль пульсировала, напоминая о том, как хрупка моя так называемая свобода.
Я сглотнула, пытаясь собраться с силами. Сердце колотилось, как барабан, а в голове вихрем кружились мысли: "Почему он здесь? Как нашел меня? И что теперь?" Но внешне я старалась держаться ровно, не показывая слабости.
— Это кто? — добавил он, кивая на компанию за столом, его тон был обвинительным, как у судьи, выносящего приговор.
— Друзья, — ответила я, голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала, хотя внутри все дрожало. Это была чистая правда — моя близкая подруга и ее знакомые, с кем мы встречались сотни раз в прошлом. Кто же знал, что сегодня одного из них вдруг понесет так сильно, что все обернется этим кошмаром?
Дамир фыркнул, его глаза сузились, и я почувствовала, как атмосфера в зале накаляется — друзья переглядывались, брюнет наконец отпустил мой взгляд, а официанты замерли у дверей, не решаясь подойти.
— Хорошие у тебя друзья, Алия, — произнес он, голос его был бархатным, но с ядом в каждом слове, эхом отразившимся в тишине зала. Он все еще держал мою руку, пальцы сжимались, как тиски, и я чувствовала, как пульс в запястье бьется в унисон с моим сердцем. — Один чуть не испортил тебе репутацию, а ты его после этого еще так называешь?
Его слова ударили, как удар хлыста, и я сглотнула, стараясь не показать слабость. Друзья переглядывались, а подруга наконец вернулась из туалета, но замерла у двери.. Я лишь успела взглянуть на нее мельком.